Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Нужно было составить планы, как далеко мы зайдем на их территорию и тому подобное, но меня это не интересовало.

Все, о чем я продолжал думать, было самодовольное выражение лица Дэнни, когда поезд уехал, а мы остались смотреть, как он убегает от нас, как пара гребаных бездельников.

Джон Бой направился к выходу, а Бэнни закрыл за ним дверь и повернулся, чтобы посмотреть на нас с тяжелым вздохом.

— Нам нужно обсудить, что будет после этого, — выдавил я из себя, поднимая взгляд, чтобы посмотреть на него в чистом спортивном костюме. Дилан заглянул к нам прошлой ночью, чтобы проветрить нас, забрал нашу окровавленную одежду, чтобы уничтожить ее, и проследил, чтобы мы все как следует помылись, прежде чем поспать несколько часов, но после звонка Дэнни мы все проснулись, наблюдая за светлеющим за окнами небом и пытаясь придумать наши дальнейшие действия. — Что будет, когда я догоню Дэнни.

Черч неловко сдвинулся на своем месте на другом конце дивана от меня, а Аня беспокойно смотрела между нами, сидя в большом кресле.

— Нам нужно схватить его, — сказал Бэнни. — Он все еще знает кое-что о времени, проведенном мной в тюрьме, что может быть жизненно важным для сохранения нашей власти над этим городом.

— Чушь, — прошипел я, вставая на ноги и бросая на него взгляд, который, как я знал, он прекрасно понимал. — Ты хочешь защитить его от моего гнева, потому что он твоей крови. Ты хочешь спасти его от смерти, потому что даже после всего того, что он сделал, как он издевался над твоей женой, над людьми, которых он уничтожил за годы твоего отсутствия, над тем, что он хладнокровно убил Олли, ты не можешь просто забыть, что он твой родственник.

Бэнни бросил на меня взгляд, но ничего не сказал, потому что все в этой комнате знали, что если бы в любом из этих грехов был виновен хоть один человек, кроме Дэнни, мы бы даже не обсуждали это. Его смерть была бы так же неизбежна, как дыхание.

— Послушайте, — медленно сказала Аня, поднимаясь на ноги и становясь между нами двумя, как будто она чувствовала, что в воздухе витает насилие. — Никто из нас даже не знает, где Дэнни. Он собирается лечь на дно так же, как и Свечник, и самая большая проблема, с которой мы столкнемся, будет в попытке найти их двоих. Я думаю, мы должны сосредоточиться на их поисках, а потом, когда Дэнни будет у нас, мы сможем обсудить этот вопрос. Сейчас это приведет лишь к еще большему кровопролитию, а я устала. Вы, конечно, тоже устали?

Она протянула руку ко мне, но я только откинулся на спинку кресла и покачал головой. Черч и Бэнни подчинились ее приказу, каждый из них повернулся и направился наверх, в постель, Черч пробормотал что-то о том, что ему нужно поспать, прежде чем отвезти машину в мастерскую, чтобы ее починили.

Я не смотрел, как они уходят, мой взгляд остановился на моих руках, пока я боролся со своим темпераментом, но я чувствовал на себе взгляд Ани, и я знал, что она не пошевелилась.

— Я сейчас не очень хорошая компания, — сказал я низким голосом, тьма всего, что я потерял, разъедала меня, когда я сидел и погружался в воспоминания о той записи, наблюдая, как мой брат умирает, снова и снова повторяя это в моей голове.

Это была пытка, но я не мог остановиться. Я застрял в цикле, и выхода из него не было. Не раньше, чем я заставлю Дэнни Батчера истекать кровью за то, что он сделал.

До меня донесся звук мягких шагов Ани, и через мгновение свет погас, давая мне понять, что она оставила меня, и боль в моей груди только усилилась.

Я слышала последние слова Олли, смех Дэнни, тонкий звук ножа, пронзающего его кожу. Он становился все громче и громче, и я собиралась утонуть в нем, прежде чем найду способ заставить себя освободиться.

Заиграла музыка, прорываясь сквозь мои мысли и заставляя сжимать кулаки, когда “Wake Me Up When September Ends” группы Green Day заполнила комнату, и я обнаружил, что Аня стоит передо мной, ее пальцы тянутся, чтобы наклонить мой подбородок вверх.

— Тебе нужно выместить это на мне? — вздохнула она, и в ее голосе послышалась заминка, которая говорила о том, что она хочет этого, хочет почувствовать мое горе, чтобы я мог от него избавиться.

Я ничего не сказал, глядя на нее, и она сбросила брюки, стянула футболку и открыла мне свое тело, ее глаза были полны боли, которую я слишком хорошо знал, пока она ждала моего ответа.

Мой разум перебирал все, что я мог бы сделать с ее телом, чтобы высвободить часть этой боли во мне, но когда мой взгляд остановился на заживающих порезах, которые Дэнни вырезал на ее коже, я обнаружил, что уже в который раз не хочу этого.

Я не хотел, чтобы ей было больнее, чем ей уже было внутри, даже если эта боль была своего рода терапией. Сейчас это было не то, что мне нужно.

— Ты просто нужна мне, — сказал я низким голосом, потянулся к ней и провел пальцами по ее бедру, избегая порезов, когда я смотрел в ее глаза сквозь темноту комнаты и чувствовал, как ее кожа дрожит от моего прикосновения.

— Я есть у тебя, Фрэнк — вздохнула она. — Каждая частичка.

Я не был уверен, притянул ли я ее ближе или она сама сократила расстояние, но она сняла свои трусики и так или иначе забралась ко мне на колени, ее рот нашел мой, и ее поцелуй поглотил каждую частичку темноты внутри меня, словно это было все, что ей когда-либо было нужно.

В этом поцелуе не было жалости, не было недоверия или ненависти, он был чистым и настоящим, полным всей нашей общей боли, смешанной с отчаянной надеждой на лучшее завтра.

Она выдохнула мое имя, когда я толкнулся в нее, и когда она оказалась в моих объятиях, а наши тела слились в одно целое, я каким-то образом нашел выход из той ямы отчаяния, которая манила меня внутрь. Я нашел вкус спасения на ее языке и поклонение в ее объятиях, и среди всего этого я просто нашел ее. Потому что каким-то