Без ума от любви - Лора Павлов

подумала, что он такой. Но я и не знала, какие у него отношения с семьей. Было ясно одно — он их яростно оберегал. А сейчас я увидела в мрачном упрямце совсем другую сторону.

Эмерсон кивнула, ее взгляд потеплел.

— У него суровая оболочка, но сердце золотое. Он волновался за тебя. Сказал, что шишка выглядит плохо. Думаю, он почувствовал себя ответственным, ведь всё случилось у него во дворе.

— Это моя вина, — сказала я. — Я подскользнулась на льду и не успела затормозить.

— Ого, Эмилия, это же страшно. И ты сегодня не осталась дома отдохнуть? — спросил Катлер. Он был чертовски мил с большими карими глазами и аккуратно зализанными тёмными волосами. На нём были потертые джинсы, ковбойские сапоги, серый свитер и кожаная куртка. Совсем не типичный семилетний мальчишка.

— Нет. У меня цветочная лавка, а у нас теперь до Дня святого Валентина работы — хоть отбавляй, — рассмеялась я.

— О, я люблю цветочные лавки. Папа всё время дарит маме цветы. Я тоже буду покупать их для своей девочки, когда вырасту и найду работу, — сказал он и отставил кружку. Увидев шоколадные усы над его губой, я улыбнулась.

— Вот это настоящий мужчина. А у тебя уже есть девушка? — поддразнила я. Эмерсон смотрела на него так, будто он для неё солнце.

— У меня много девочек в семье, но есть одна — моя. Я на ней женюсь, — гордо заявил он.

Эмерсон расхохоталась.

— Ты же ещё слишком мал, чтобы о свадьбе думать.

Он хитро посмотрел на неё и кивнул.

— Когда знаешь — то знаешь, мама.

— И кто же счастливая? Она учится с тобой в классе? — спросила я.

— Нет. Её зовут Грейси Рейнольдс, она живет в Коттонвуд-Коув, — сказал он.

Я засмеялась. У этого мальчишки явно были планы, и было видно, что он намерен их воплотить.

— Отношения на расстоянии?

— Ага. У моего дяди Ро — он лучший боксёр на свете — есть брат, ты, наверное, слышала: Линкольн Хендрикс.

— Конечно. Он квотербек New York Thunderbirds, верно?

— Так точно. И он женат на Бринкли, а её брат Кейдж — папа Грейси.

— Ого. Это как «шесть рукопожатий Кевина Бейкона», — я рассмеялась, Эмерсон тоже, а Катлер только гордо расправил плечи, рассказывая о своей девочке.

— Точно, — подтвердила Эмерсон. — И милашка Грейси каждое лето приезжает в Магнолия-Фоллс, а теперь мы всей семьёй ездим к ним зимой. Мы быстро подружились.

— Похоже, Грейси действительно повезло, — сказала я и сделала ещё глоток чая.

— Она просто моя девочка, вот и всё, — улыбнулся Катлер так широко, что у меня сердце сжалось.

Он и правда был очарователен.

— То есть вы прилетели только ради моей шишки? — спросила я, пока Эмерсон допивала чай.

— Да. А потом заедем к моим родителям на ужин, прежде чем вернуться домой, — сказала она, поднимаясь и споласкивая кружку в раковине, одновременно потянувшись за пустой кружкой Катлера.

— Оставь, я сама, — я отнесла свою кружку на кухню и остановилась, чтобы обнять их обоих. — Спасибо огромное. Вы так постарались ради меня.

— Ты что, девушка дяди Бриджера? — нахмурил брови Катлер.

— О нет. Уж точно нет. Этот человек еле переносит моё общество. Мы впервые за годы просто ведём себя вежливо, — усмехнулась я, провожая их к двери.

— Ну, это уже больше, чем просто вежливость, — с улыбкой заметила Эмерсон. — Я слышала, он извинился по-настоящему. Впервые, кроме как перед мамой. Для мира Чедвиков это целая победа.

Очевидно, эта семья была очень дружна, раз каждый знал всё обо всех. Я задумалась, каково это — быть частью большой, близкой семьи.

Я любила своего брата, но он жил на другом конце страны. Он мало что знал обо мне, как и я о нём. Родители знали ещё меньше. Иногда я ловила себя на мысли: а каково это — иметь рядом таких родных?

— Думаю, любой был бы счастлив назвать тебя своей девушкой, Эмилия, — сказал Катлер и снова обнял меня.

— Спасибо, Бифкейк. Мне это приятно, — я поцеловала его в щеку, а потом обняла и Эмерсон. — Спасибо, что приехали. Берегите себя в дороге.

— Конечно. И вот, напиши мне, если будут вопросы, — она протянула визитку. — На обороте мой мобильный.

— Обязательно. Спасибо. Счастливого пути, — я помахала им, пока они садились в внедорожник, один из многочисленных Бриджера, и уезжали по дороге.

Я направилась в ванную, набрала в ванну почти кипяток, поставила телефон на старинный деревянный табурет рядом, собрала волосы в пучок, разделась и скользнула в воду.

С громким вздохом почувствовала, как расслабляются плечи.

Я взяла телефон, грызя ноготь, обдумывая, что написать. Мы с Бриджером не друзья. Совсем. Но он договорился с Бертом насчет машины и даже отправил сестру проверить мою шишку.

Друзья мы или нет, но поблагодарить стоило.

Я: Привет. Хотела сказать спасибо, что отправил сестру проверить мою голову. Это было совсем не обязательно, но очень мило с твоей стороны.

И я, затаив дыхание, уставилась на три мигающие точки на экране.

Папаша Ворбакc: Не мило. Необходимо.

Что, черт возьми, это должно значить?

Я: На самом деле это не было необходимо, как, наверное, скажет Эмерсон. Значит, это именно мило. Просто скажи «пожалуйста».

Папаша Ворбакc: Ты любишь указывать, что я должен говорить? Мне не нужны инструкции, как разговаривать, Эмилия.

У меня отвисла челюсть. Как благодарность вдруг превратилась в его оборону?

Я: Это сообщение — с благодарностью. Как оно превратилось в указания, что тебе говорить?

Папаша Ворбакc: А разве ты не велела мне сказать «пожалуйста»? И разве ты не требовала уже несколько недель, чтобы я сказал «прости»?

Я: Туше, мудак. Я же просто пыталась быть милой.

Папаша Ворбакc: Я никогда не пытаюсь быть милым.

Я: Правда? Какая неожиданность. (Да, это сарказм.)

Папаша Ворбакc: Слушай, ты добилась извинения. Считай, это победа.

Я: Так все и говорят. Похоже, ты никогда не извиняешься.

Папаша Ворбакc: Как твоя голова?

Я: Почему ты так переживаешь из-за моей головы? Ты ведь не виноват в аварии. Если только специально не вылил масло на дорогу у дома, чтобы я влетела в твой двор.

Папаша Ворбакc: Чтобы ты врезалась в мой пикап и наконец-то вытащила из меня извинение?

Я: Ты же едва меня терпишь. При чём тут твоё чувство ответственности за мою шишку?

Папаша Ворбакc: Может, я просто не хотел рисковать, что ты заявишь про травму на моём дворе и подашь на меня в суд?

Я: Ты же знаешь, я бы не подала на тебя в суд. Это я въехала в твою машину. Я