Заноза с топором - Дафни Эллиот

— К чёрту всё, — и потянулась к моим губам.

Её поцелуй был яростным, требовательным, наполненным всей той бурей чувств, что бушевала внутри меня. И я ответил, не сдерживаясь, давая понять, кто здесь главный.

Она вцепилась в мои волосы обеими руками, и вся злость мигом сменилась чистым, необузданным желанием.

Наши языки переплелись, руки жадно хватали и сжимали — мы целовались так, будто в последний раз. Боже, её губы были совершенством. В ней не было ни капли скованности, ни тени неуверенности. Она точно знала, чего хотела — и я был более чем готов это ей отдать.

Она отстранилась, задыхаясь.

— Ты целуешься охренительно, — выдохнула она. — Это хоть как-то компенсирует твою паршивую личность.

— Мне ты больше нравишься, когда твой рот занят, — пробормотал я и прижал её к стене, целуя снова.

Глава 10

Хлоя

Опасность. Опасность.

Мозг кричал об этом, пока он вжимал меня в стену.

Но стоило его губам скользнуть вниз по моей шее, как любые мысли о том, чтобы остановиться, улетучились без следа. От его прикосновений внутри всё вспыхивало, закипало, превращаясь в голод и безумие. Его поцелуи были жадными, уверенными, а щетина царапала кожу в самом восхитительном смысле. Его огромные руки были повсюду, пожирая меня. Такой тёплый, такой сильный, такой настоящий. Я выгнула спину, когда он добрался до того самого места — чуть ниже уха, которое, как по проводам, отзывалось внизу живота.

Когда я в последний раз вот так просто позволяла себе сорваться? Сделать что-то по-настоящему глупое?

А это, безусловно, было глупо. Очень, очень глупо. И при этом — до боли правильно.

Весь вечер я то кипела от злости на него, то ловила себя на нежности. Как он мог в одну секунду доводить меня до бешенства, а в следующую — сражать одним движением языка?

Это было безумием. Но чёрт возьми, каким сладким.

Я уткнулась в его грудь, намереваясь оттолкнуть, он отстранился первым, тяжело дыша. Всё это было чертовски жарко, но ведь я сама на него накинулась, так что, возможно, стоило остановиться, извиниться и просто уйти.

Он не хотел меня. Не мог хотеть. И всё же, этот взгляд, этот жар в его глазах, эти сильные руки, сжимающие мою задницу, говорили об обратном.

— Перестань думать, — приказал он.

Чёрт. Как он так хорошо меня знал? Я вела внутри себя целый диалог, споря с собой в десятках голосов.

Он снова придвинулся ближе, запер меня между собой и стеной.

— Скажи, чего ты хочешь.

Что я хочу? Я и сама не знала. Всё внутри гудело, крутилось, путалось, тело и разум кричали, но в разные стороны.

Я подалась вперёд, ища его губы, но он не позволил мне поцеловать его.

Пальцы скользнули по моей челюсти — лёгкое касание, от которого меня пронесло током.

— Согласие — это чертовски сексуально, Стрекоза. Скажи это вслух. Мне нужно услышать.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом.

— Огаст Эберт, я хочу, чтобы ты растерзал меня.

Он тут же задрал моё платье, а в следующий миг губы впились в мою кожу с жадностью, от которой у меня перехватило дыхание.

— С превеликим удовольствием, Стрекоза.

Царапание его щетины, когда он опускался всё ниже, рвало искры внутри меня, делая безумной от желания.

Он встал на колени, глядя снизу вверх с озорством в глазах.

— Раздвинь.

Я подчинилась, не раздумывая, вся дрожа от возбуждения. Одной рукой он прижал меня к стене, другой сдёрнул трусики вниз.

Перекинув мою ногу себе на плечо, он прикусил внутреннюю часть бедра, и я всхлипнула, когда он оказался ещё ближе.

— Не дёргайся. У меня тут дело.

Когда жар его губ коснулся моего клитора, я откинула голову назад. Каждое мгновение было мучением. Мне хотелось прижаться к его лицу. Как он мог так дразнить меня?

— Черт, ты восхитительна на вкус, — сказал он, нежно проводя по мне языком. — И я жадный парень, так что не жди, что я буду относиться к тебе снисходительно.

Затем он погрузился в меня, облизывая, посасывая и раздвигая меня пальцами.

С головой, откинутой к стене, и закрытыми глазами я впитывала в себя каждую каплю наслаждения, которое он дарил. Как он вообще держал меня? Казалось, это положение противоречило всем законам физики. Но он не останавливался. Наоборот — усилил темп, добавив к ласкам руку.

Я застонала от этого ощущения, и где-то внизу живота вспыхнул жар. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала хоть что-то, хотя бы отдалённо похожее на это. Такое тонкое, острое, невыносимо сладкое.

По телу прокатилась волна сладкого напряжения, нарастающего с каждой секундой. Оно росло и сгущалось, пока я не почувствовала, что вот-вот взорвусь. Но прежде чем я успела сорваться в этот безумный вихрь, он замедлил движения.

— Пожалуйста, — выдохнула я, не чувствуя ни капли стыда.

Эта пытка сводила с ума. Он довёл меня до края и отступил, снова и снова, играя пальцами и языком. Я прижалась к его лицу, жадно, требовательно — мне нужно было больше. Больше всего.

— Вот и все. Садись на моё лицо, — сказал он, прижимаясь к моей киске. — Бери всё, что хочешь. Кончи мне в рот. Дай мне облизать все до последней частички.

Я схватила его за волосы и сделала, как он сказал, позволяя его руке удерживать меня на земле, пока я гналась за диким, неистовым удовольствием, которое росло во мне.

И в следующую секунду напряжение лопнуло. Я выгнулась, захлёбываясь волнами наслаждения, прерывисто дыша и сотрясаясь в его руках. Он не останавливался, держал меня крепко, не давая упасть, пока я проживала каждую вспышку этого дикого, захватывающего ощущения — с криками, стонами и полной потерей контроля.

Когда волна отступила, я откинулась на стену, мягко ударившись затылком, стараясь не отключиться, пытаясь перевести дыхание. Он целовал меня ниже, оставляя лёгкие укусы на внутренней стороне бедер, пока я судорожно возвращалась в реальность.

Но этого было недостаточно. Мне нужно было больше. Гораздо больше.

— Пожалуйста, — прошептала я, голос дрожал. — Я хочу, чтобы ты был во мне.

— Я? — переспросил он, глядя на меня снизу вверх с широкой, торжествующей улыбкой.

Я надула губы.

— Вообще-то я имела в виду твой член… но, к сожалению, он привязан ко всей остальной части тебя.

Он вскочил на ноги и сдёрнул футболку самым греховно-сексуальным способом, демонстрируя широкую грудь, покрытую татуировками и тёмной щетиной.

— Чёрт, ты такая охренительно сексуальная, — выдохнул