Девушка в розовом - Л. Дж. Шэн

Я усердно старался быть соседом на «отлично». Я готовил ей яичницу на завтрак. Посреди ночи бегал за закусками для нее. Я даже смотрел с ней романтические комедии, мужественно терпя потерю одного балла IQ за каждый просмотренный фильм для девочек. (Семь баллов за фильм «Свадебный планировщик», в котором Мэттью Макконехи с серьезным лицом сказал Дженнифер Лопес, что она должна есть только коричневые M&M's, потому что в них меньше искусственных красителей, так как они и так коричневые. Что, конечно, полная ерунда. Покрытие есть покрытие. Когда вы сосете M&M's, вы ясно видите, что они все становятся белыми. Этот придурок должен был быть врачом? Он испортил нам всем репутацию).

После того, как я разволновался — ладно, разозлился — по поводу M&M’s, мы с Лайлой договорились, что будем по очереди выбирать фильмы.

Я заставил ее посмотреть несколько фильмов ужасов, в том числе «Ребенок Розмари». В отместку она заставила меня посмотреть фильм с Марком Руффало.

Лайла присоединилась ко мне во время утренних пробежек перед полумарафоном, только она ехала на велосипеде. Она приготовила рыбу в карри. Прибрала в квартире. Зажгла свечи, пахнущие Днем Благодарения, Рождеством и Bergdorf Goodman. Она намазала мои ноги мазью для удаления бородавок, когда мои пробежки начали сказываться на здоровье. И каждый день приклеивала на нашу дверь «Слово дня» с наклейками. Если ребенок из нашего дома мог его прочитать, он мог взять себе наклейку. И наклейки были классные. Водонепроницаемые наклейки с персонажами из мультфильмов «Блуи» и «Гадкий я». Дети соседей сходили с ума по ним.

С ней было легко общаться. Мне не нужно было стараться или фильтровать свои слова. Мы просто сосуществовали без особых усилий. Я, она и ее двадцать восемь стаканов Stanley. И Джордж, которым я все больше и больше увлекался.

Я обнаружил, что все меньше и меньше времени провожу на работе. Не потому, что мне стало все равно, а потому, что теперь у меня появилось другое, что меня волновало. У меня появилась личная жизнь. Вдруг я понял, почему Чейз так бережно относился к своему свободному времени и отпускам.

Через три недели после начала нашего совместного проживания Лайла вернулась с работы. Я взял документы домой, потому что знал, что она работает полдня, и хотел увидеться с ней. Я сидел за ноутбуком, положив ноги на кофейный столик, когда она вошла.

— О, привет, Джордж. Привет, мама Джорджа. — Я поздоровался с ней.

Она с ухмылкой бросила мне свой шарф и сняла ботинки.

— Продолжай мечтать, Грант. Твоя фантазия о Джордже не сбудется.

— Ты увидишь, что ребенок будет похож на Джорджа.

— Может быть, это будет девочка.

— Джордж — это универсальное имя. — Я поднял брови. Это вызвало у нее смех.

Лайла остановилась в гостиной, завязывая волосы в высокий пучок.

— Эй, Мэдди и Чейз пригласили нас на ужин сегодня вечером. Ты свободен?

— Это зависит от того, кто будет готовить, он или она, — сказал я, продолжая смотреть на экран, пока печатал.

Лайла уже знала, что я к ней чувствую. Я дал это понять достаточно ясно. Поэтому я активно старался не бросать на нее отчаянные взгляды, когда мы были вместе.

— Грант! — упрекнула меня Лайла. — Куда делась твоя доброта?

— Наверное, я спустил ее в унитаз вместе со всем остальным, когда Чейз в последний раз решил попробовать свои силы в приготовлении барбекю и накормил меня сырым куриным мясом.

Она фыркнула.

— Эта курица была розовее, чем наряд Сабрины Карпентер. Мэдди будет готовить.

— Тогда я в деле.

— В семь часов, — сказала она, поворачиваясь к ванной. — И я встречу тебя там, так как у меня через час прием у парикмахера.

— Я уже наполнил тебе ванну.

Она остановилась. Повернулась. Прищурилась, глядя на меня. Я сделал вид, что не заметил, и продолжал печатать.

Я делал для нее что-то хорошее и бескорыстное по крайней мере раз в день. И, поскольку я был уверен, что придурок Коннор тоже делал это в начале их отношений, я старался никогда не придавать этому большого значения и не заставлять ее чувствовать себя обязанной мне. Я рассматривал это как физиотерапию для ее психики после автомобильной аварии. Если бы она была разбитой вазой — а она не была — я все равно имел бы терпение собрать крошечные осколки и склеить их пинцетом, сколько бы времени это ни заняло.

Лайла продолжала смотреть на меня, и я видел краем глаза выражение ее прекрасного лица. В нем было удивление. И уязвимость. Но больше всего меня поразила надежда.

Ладно, хорошо, и эти сиськи. Они всегда были фантастическими, но беременность определенно пошла им на пользу. Как и всему ее идеальному телу.

Само собой, мой член и моя рука в эти дни были болезненно знакомы друг с другом.

Наконец, я поднял глаза, встретив ее взгляд и притворившись невинным.

— Еще что-нибудь?

— Нет, — сказала она с восхищением.

— Тогда поспеши. Вода остывает.

Но мы с каждой секундой становились все горячее.

И по тому, как она быстро убежала, чтобы не сделать чего-нибудь глупого, она это знала.

14

Грант

— Это второе по вкусу блюдо, которое моя жена разрешила мне съесть сегодня. — Чейз запрокинул голову и застонал, пережевывая свой стейк средней прожарки, политый соусом чимичурри.

К этому моменту мои яйца уже посинели.

У меня бывали и более длительные периоды засухи, но никогда, когда объект моего желания жил со мной под одной крышей. И никогда, когда этот объект моего желания (по праву) пользовался своим правом не носить бюстгальтер дома.

Лайла выглядела сегодня вечером более великолепной, чем когда-либо. Она смыла зеленую краску с волос, вернув им их нормальный темно-каштановый цвет, и подстриглась под новую прическу с множеством пружинистых слоев. На ней было желтое платье в цветочек. Ее грудь поняла задачу беременности и стала более полной, чем когда-либо, и у нее появился крошечный животик, который я мог заметить, только если пристально смотрел.

Что я и делал.

Все время.

Я не мог себя остановить. Честно говоря, в этот момент это был крик о помощи.

— У него инсульт? — Чейз указал на меня вилкой с кусочком стейка. — Или он