Девушка в розовом - Л. Дж. Шэн

Мое сердце замерло. Мне не доставляло удовольствия осознание того, что я была права насчет Коннора. Дело было не в моем эго. Никогда не было.

— Что случилось? — спросила я, открывая бутылку.

— Все началось на свадьбе, после того как ты ушла. Коннор был взволнован и расстроен. В какой-то момент он хотел пойти за тобой. Мне пришлось его остановить. Он сказал, что это клевета. Что ты услышишь от его адвокатов.

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Меня поразило, что он каким-то образом сумел превзойти своего университетского «я». Я думала, что тогда он достиг своего пика.

— Вижу, он по-прежнему использует тактику запугивания, как одномерный злодей.

— Вместо того, чтобы попытаться спасти свадьбу, он, похоже, был больше заинтересован в том, чтобы допросить меня о тебе. И он задавал самые случайные вопросы. Например, встречаешься ли ты с кем-нибудь или замужем ли ты.

Я подумала о Гранте. О том, как он отличается от Коннора. Как я гордилась бы тем, что он мой. На мгновение мое сердце защемило от желания встретить Коннора на улице, когда он будет идти рука об руку с Грантом, толкая коляску с нашим ребенком.

Грант был моим вторым шансом. Исправлением. Противоположностью Коннора.

Исключением.

Наш путь начался с конца, но это ничего не меняло.

Он по-прежнему был тем единственным, и я была в него влюблена. Безумно влюблена.

Я любила его по всем правильным причинам, а не по неправильным. Не потому, что он был красив, богат или популярен. А потому, что он был добрым, милым и по-настоящему достойным всего, чего он когда-либо хотел.

И именно поэтому я никогда не попрошу его остаться в Нью-Йорке. Он заслуживает поехать в Миннесоту. Преследовать свою мечту. Продвигаться по карьерной лестнице. Мы справимся с этим как пара. Но я никогда не откажу ему в том, чего он так сильно хочет.

— Мне жаль, что он еще больше испортил тебе вечер, — услышала я, как сказала Келлианн, которая улыбалась несчастливо, играя с краями коробки с пиццей.

— Мы поехали в медовый месяц на Мауи. Погода была ужасная, и у меня все время были менструальные спазмы. Он упрекал меня за то, что у меня начались месячные, как будто это была моя вина, и сказал, что если бы он знал, то забронировал бы нам что-нибудь в большом городе, чтобы мы могли посмотреть достопримечательности. У нас был один скандал за другим. Обычно я очень неконфликтная, но от этих ссор было практически невозможно уйти. Он активно их провоцировал. Из-за месячных у меня был вздутый живот, и он унизил меня во время ужина, когда я взяла небольшой десерт, сказав, что я уже позволяю себе распуститься. На обратном рейсе он сказал, что я похожа на бездомную, потому что мои волосы не были уложены феном и завиты. Не знаю... Это напомнило мне все то, что ты говорила на свадьбе. Вдруг все стало на свои места, и я поняла, что он тоже меня унижал. Все время. Я просто пыталась это игнорировать.

— Он силой заставил меня уволиться из детского сада. Сказал, что будет плохо, если я там останусь. Что он будет чувствовать себя униженным, потому что это будет выглядеть так, будто я выбрала тебя. Но я знала, что он просто не хотел, чтобы мы с тобой проводили время вместе, боялся, что ты повлияешь на меня. Это была еще одна часть меня, которую он забрал, не спросив моего разрешения. Коннор убедил меня не искать другую работу. Он сказал, что зарабатывает достаточно денег, работая банкиром. К тому же, это был только вопрос времени, когда я забеременею, и тогда мне все равно придется остаться дома, чтобы ухаживать за ребенком.

Я вздохнула.

— Мне так жаль, что он застрял в 1839 году. Поверь мне, когда я говорю, что я пыталась привлечь его в современный мир, когда мы были вместе.

Келлианн слабо улыбнулась мне.

— Мне было так плохо, когда я сидела дома целыми днями. Вся моя семья живет за пределами штата. Кроме того, я любила работать с детьми. А Коннор каждый вечер возвращался домой все позже и позже. Пока... Боже, я знаю, что это звучит как полное клише. — Она потеребила пальцами глазницы. —Я узнала, что он мне изменяет самым унизительным образом.

— Уверена, это было не так унизительно, как застать его трахающимся с твоей третьей по значимости лучшей подругой на твоей собственной вечеринке по случаю дня рождения, на которую, как они были уверены, ты не придешь, — пробормотала я.

Келлианн сделала ужасающее лицо.

— Я беру свои слова назад. Второй по унизительности способ. Однажды вечером он усадил меня, был весь задумчивый, раздраженный и все такое. Я подумала: «Чем я его сейчас разозлила?» И вот что он сказал. Сказал, что мне нужно сдать анализы на ИППП, потому что у него положительный результат. Я спросила, как, а он посмотрел на меня с выражением «ты что, тупая?». И вот так он небрежно сообщил мне, что никогда не собирался быть мне верным. Договор был такой: я привношу в отношения свою красоту и молодость и удовлетворяю все его прихоти, а он обеспечивает меня.

Я подавилась последним кусочком сэндвича.

— Никакого договора, придурок.

— Правда? — Щеки Келлианн покраснели, и она села немного прямее, уныние сменилось гневом. Молодец, девочка. — Разговор об ИППП был две недели назад. Я пошла в клинику Planned Parenthood, чтобы сдать анализы, и прошло уже больше десяти дней. Они сказали, что позвонят только в случае положительного результата, так что, думаю, я в порядке.

Я все еще не могла смириться с тем, каким дерьмовым человеком был Коннор. Как мы до сих пор не изгнали его из нашего общества?

— Где ты живешь?— спросила я.

Келлианн горько улыбнулась.

— В хостеле на Таймс-сквер. У меня в чемодане буквально лежат сумки Birkin, а я вынуждена пользоваться общими ванными комнатами. — Она громко рассмеялась. — Но все в порядке. Завтра я лечу обратно в Техас, чтобы побыть с родителями. Мама уже застелила мне постель и приготовила мое любимое блюдо — запеканку из стручковой фасоли. Я просто очень хотела увидеться с тобой перед отъездом.

— Правда? — Я закрыла пустой контейнер для обеда и