Плохая жена. Цена свободы - Елена Левашова

— Ты серьезно?

— Более чем. Идем в душ, я хочу продолжить.

Глава 28

Алина.

О чем он говорит? Я точно все правильно расслышала? Не было секса? У Давида Галеева — сердцееда, повесы, циничного изменщика и мерзавца? Того, о ком в интернете нет ни одной хорошей статьи?

Да ладно статьи… Он ведь ко всему прочему красавец… Тот, кому не нужно выпрашивать секс… Заслуживать, унижаться, канючить…

Другая бы ощутила радость и гордость за мужика… А у меня внутри все в узел скручивается…

У него куда больше достоинства, чем у меня… Я-то все это проделывала — просила, умоляла, иногда даже требовала… Заслуживала снисхождение Егора, пыталась получить его расположение хитростью… Терпела его мать и сестру…

Морщусь от внезапно вспыхнувшего, яркого света в ванной комнате… И тотчас прикрываюсь… Давид, напротив, облизывает меня взглядом… Отходит в сторону, мягко сжимая мои ладони и побуждая обнажить грудь…

Соски твердеют и заостряются под его пылающим взором… И вся я будто в пульсирующий нерв превращаюсь…

— Темноты больше не будет, Алька… А ты… ты фантастически красива. Ты… Веришь, но я мечтал тебя трахнуть в день нашего знакомства.

— Циник и… козел, — улыбаюсь я. — Как так? Я ведь твой партнер. Ой… По бизнесу я имела в виду.

— А партнеров нельзя хотеть? Я… Я сразу захотел, как увидел.

Он тоже красив… Большой, высокий, крупный… Господи, как он, вообще, поместился во мне? Сглатываю, скользя взглядом по его груди к животу и ниже… Его каменный член подрагивает. У Давида много татуировок по всему телу, но одна — особенная… Во рту пересыхает, а взгляд туманят предательские слезы…

Он специально набил ее в низу живота, подальше от чужих глаз…

Одно слово — мама… И год ее рождения…

— Мне жаль, что ее больше нет.

— Она жива. И я вас обязательно познакомлю. Алька, я хочу тебя… Адски хочу… До искр перед глазами…

Давид включает душ, тянет меня за собой… Обнимает, целует, гладит плечи. Сминает в ладонях груди и целует… Облизывает вершинки, а потом слегка прикусывает… Мамочки, он творит с моими сосками что-то невообразимое… Или это я… голодная, жадная, нетерпеливая… Все воспринимаю острее, чем обычно… И сожаления, как ни странно, никакого не испытываю… Я счастлива обладать им. Понимаю, что все ненадолго, но… Сейчас он мой… Дава мой…

— Боже… Какая ты…

Его пальцы касаются моего бедра, а я запоздало осознаю, что кожу саднит…

— Презерватив порвался, Давид, — отрываясь от его губ, шепчу я.

— Ты не на таблетках? — сипит он, продолжая терзать мои груди.

— Нет, но я… У меня некоторые проблемы с зачатием, поэтому…

— Я не планирую детей, — отрезает он, разворачивая меня к себе спиной.

— Я… тоже, — лгу я, но из-за шума льющейся воды он вряд ли меня слышит.

Пальцы скользят по запотевшей от пара стене. Выгибаюсь в пояснице и ищу опору… Давид по-хозяйски касается меня между ног. Растирает влагу по напряженной вершинке клитора, отводит мою ногу в сторону и входит… Прикусываю губу и зажмуриваюсь… Господи… Не может секс быть таким прекрасным… Интересно, Давид умеет играть на музыкальных инструментах? Обязательно спрошу его, если не забуду… Или не сдохну от накатывающих чувств. Пульс барабанит в висках, в глазах темнеет… Он присваивает меня. Трахает, как безвольную, резиновую куклу…

Я приподнимаюсь и стою на пальцах. Делаю все, чтобы ему было удобнее, с трудом осознавая, что и сама в шаге от оргазма…

Дава слегка сжимает мое горло. Задерживаю дыхание, чувствуя нарастающий гул в ушах… Замираю, позволяя оглушительной мощи накрыть меня с головой…

Кричу, вцепившись в его предплечье… Пульсирую, захлебываюсь дурацкими словами и горячим, влажным воздухом…

Меня размазывает…

— Давид… Господи… пожалуйста…

Он хрипло стонет, кончая глубоко внутри меня. Выскальзывает и сразу целует… Разворачивает к себе, ища моего взгляда…

— Аль, ты крышесносная… Мне хорошо с тобой.

— Мы не предохраняемся? — едва переводя дыхание, спрашиваю я.

— Со мной это необязательно.

— Почему.

— Есть некоторые проблемы. Забей… Буду благодарен, если начнешь принимать таблетки. Для надежности.

— Обязательно.

Дава быстро обмывается, позволяя мне принять душ в одиночку. Уходит, накинув на плечи банный халат.

Я приваливаюсь к запотевшей стене, позволяя воде литься на голову… Жмурюсь и ползу ладонями к животу… Я хотела бы ребенка от такого, как Галеев… Очень хотела… Но… как, если у нас черт те что, а не отношения? Еще и Егор…

Господи, я запуталась… Влюбилась, потеряла рассудок и жизненный ориентир… Жаль, что родители умерли так рано и не могут дать мне дельный совет…

Быстро обмываюсь и выхожу из ванной… Давид выглядывает из дверного проема, ведущего в кухню.

— Алинка… Будешь кофе?

— Ты планируешь не спать всю ночь? — улыбаюсь я.

— Да. Нет. Не знаю…

Пялимся друг на друга… Теперь мы в новом качестве — любовники… Предатели, обманывающие своих вторых половинок. Интересно, Давид рассказал Ольге о причине развода? Может, дело вовсе не во мне?

От одной этой мысли хочется умереть… Что, если он и половины живущих во мне чувств не испытывает? Мне уже больно… Он рядом, а я тоскую. Смотрю на его пухлые от поцелуев губы, сытую улыбку и… До чертиков люблю…

Скучаю, хотя он рядом… Завтра буду подыхать от тоски… Неужели, все повторится? Будет так, как с Егором? Агония, тоска, истерика… Неужели, вся любовь одинаковая?

— Ты умеешь играть на… музыкальных инструментах?

— Да, — стыдливо отводит взгляд он. — Фортепиано и баян. Мама меня всесторонне развивала.

— Я так и думала, — выдыхаю я.

— Почему?

— Мне было очень хорошо…

Глава 29

Алина.

Мы заснули на рассвете… Говорили, говорили… Рассказывали о сокровенном и трахались, как ненормальные…

Давид уснул первым. Перебирал мои волосы, непрерывно шепча, какие они длинные и красивые…

И как он мечтал прикоснуться к ним… А потом тишину комнаты нарушило его протяжное дыхание. Я лежала на его груди, слушая сердцебиение, и не шевелилась. Боялась прогнать повисшее в воздухе очарование нашей первой ночи…

А потом сдалась усталости…

— Алинка, уже невыносимо поздно, — касается моей щеки Давид.

— Ой… Уже… Целых восемь утра. Действительно, поздно… Если ты не против, я приготовлю тебе завтрак, — заливаюсь румянцем я.

Приподнимаюсь на локтях, открывая взору груди с потемневшими, истерзанными его губами, сосками…

— Хочу… И тебя, и завтрак. Тебе не нужно не работу?

— Сегодня еще нет, но… Я хочу съехать из дома, Давид. Снять квартиру недалеко от больницы. Не могу больше их видеть…

Дава молчит. Гладит меня по лицу и протяжно вздыхает, отводя взор…

— Я не