Плохая жена. Цена свободы - Елена Левашова

class="p1">— Я сидел на лестнице, — взмахивает он ладонью. — Ждал, пока ты выйдешь. Караулил. Видишь, что ты со мной сделала? Привязала к себе намертво, приворожила… Алинка, ты…

— Хватит. Лучше взгляни, что ты со мной сделал. И запомни. Нравится? Тебе нравится такая?

— Прости… Ты ведь сама виновата? Любой мужик меня поймет. Любой, сука! Скажи кому, еще удивятся, что мало дал. Ты всю ночь трахалась с этим московским миллиардером, что я должен был делать? Аль, Аля… Давай мириться.

— Освободи проход, Егор. Не то я вызову полицию и заставлю их освидетельствовать побои. Сейчас ты освободишь путь, а я спокойно уйду. Будет именно так, а не иначе.

Он молчит. Чешет репу, не решаясь посмотреть на меня… Внешне я кажусь спокойной, бесстрастной… Уверенной в себе. Внутри же тлеет пожар. Пожирает остатки моих прежних чувств к мужу. Ничего не остается, одна лишь пустота…

Ссадины покрываются тонким слоем сукровицы, ноют… Мне даже рукоятки чемоданов тяжело держать. Руки дрожат и покрываются липким потом. Я вся — комок боли и нервов…

— Хорошо. Тебе нужно остыть. А потом… Я жду твоего возвращения, Аль. Ты мне нужна. И не надо говорить про других… Их больше не будет. Я от всех избавился. Надоели…

— Я подумаю, — выдавливаю хрипло.

Все, что мне нужно — усыпить его бдительность, запудрить мозги… Пусть верит в мое возвращение, стоит планы… Я завтра же улечу в Москву. Если, конечно, Марков согласится меня принять… Плевать уже на работу и все остальное… Давид тоже может подождать. Ему не стоит меня видеть в таком состоянии…

— Хорошо. Куда пойдешь? К нему? Я убью этого щенка, Аль…

— Не смей, Егор. Не порть себе жизнь. И мне, и Давиду… Во всем, что происходит, виноват только ты сам.

— Знаю, черт… Иди.

— Пока.

Мои родственнички прячутся по комнатам. Не решаются выползти и высказать на прощание гадость… Ну и ладно… Об их чувствах я сейчас меньше всего думаю…

Вылетаю на улицу, жадно хватая влажный, прохладный воздух… Стираю с лица слезы и бросаю чемоданы на задний ряд сидений… Куда ехать? К Давиду? Так, он не приглашал меня… И не позвонил больше после нашего расставания… Может, я уже надоела ему?

— Здравствуйте, у вас есть свободные номера? — звоню в одну из сетевых гостиниц.

— Да, приезжайте. Как ваша фамилия? Давайте забронируем номер?

Диктую хостес данные, сворачивая на проспект Мира. Паркуюсь и, напялив очки с затемненными стеклами, вхожу к просторный, залитый светом холл…

Чувствую, как печет между лопатками… Кажется, что холл пуст, а на деле…

Резко обернувшись, замечаю сидящую за столиком Ольгу Галееву…

Глава 33

Давид.

«— Ты добралась домой?», — пишу жене, не переставая думать об Алине.

«— Да, я давно дома», — лжет она. Знаю, что в Москве ее не было. Интересно, где она шляется?

С утра навалились дела. Оказывается, старик Вайнер не побеспокоился о правах на землю… Аренда на десять лет заканчивается в этом году, а будет ли администрация города продлевать ее, никто не знает… У них могут быть и свои планы — строительство торгового центра, например? Фитнес-клуба, ресторана… А сейчас лакомый кусок завален станками со ржавыми деталями. Успокаивает, что сам завод работает, пусть и не в полную силу… Значит, он нужен…

В мечтах я все уже модернизировал и запустил новую линейку продукции… А на деле… Бумажная волокита, отвлекающая от дел…

«— Скучаю, Аль… Как ты? На работе? Когда увидимся?».

Алька запретила писать, но на звонки она не отвечает… Понимаю, что живет она в доме с мужем и родней, но все же… Неужели, для меня она не может найти минутку?

«— На работе, Давид. Позвоню позже. Тоже скучаю».

Сухо, безэмоционально… Или мне так кажется? Не знаю, что и думать? Напяливаю черную рубашку и звоню Юрскому.

— Привет, Олег. Ольга так и не сказала, где она… Ты ее не видел?

— Нет, Давид Русланович. В Москве ее нет. Может, она осталась в городе? Гуляет где-то и…

— Мне нужно, чтобы она подписала все. Хорошо, я поручу отцу подключиться к поискам.

Завершаю вызов и бреду в кухню. Взгляд против воли прилипает к чашке… Алина пила из нее кофе, а потом сбежала домой… Чертыхаюсь, роняя ложку. Споласкиваю ее под струей воды и замираю, опершись о столешницу… Мне без нее плохо… Охренеть, как плохо и одиноко… Может, потому, что она недосягаемая? Чужая жена и женщина, для которой развод — невыполнимая роскошь? А что будет, стань она моей?

Боюсь об этом думать…

Смартфон вибрирует в кармане. С удивлением гляжу на экран и отвечаю Егору Евсееву:

— Да, слушаю.

— Здравствуйте, Давид Русланович. Мы можем встретиться?

— Да. Что-то случилось?

Конечно… Я трахался с его женой, только и всего. Наверное, Аля ему рассказала обо всем? Не смогла держать это в тайне… И чему я удивляюсь?

— Я встречался с начальником отдела имущественных отношений, аренду на землю нам продлевают. Предлагаю ускорить заключение сделки по продаже завода и… Составить договор аренды на нового собственника, то есть вас.

Он спокоен, учтив… Говорит по делу, четко… Тогда почему внутри саднит от дурного предчувствия?

— Хорошо. Куда подъехать?

Он называет незнакомый мне адрес.

— Это коворкинг, не пугайтесь. Всего лишь пространство для общения.

— С чего бы мне пугаться?

— Ну, мало ли… Вас не вызывали в следственный комитет? Вы же тоже видели, как взорвалась моя машина?

— Нет, не вызывали. Я приеду, Егор Игоревич.

Не спрашиваю, будет ли Алина? Звоню ей — не отвечает… Пишу сообщение, интересуясь, увижу ли я ее? Она отвечает спустя двадцать минут, когда я медленно плетусь в пробке…

«Буду. Увидимся».

Ощущение, будто что-то происходит за моей спиной… Нехорошее.

Водила чертыхается и сворачивает с моста в объезд. Добираюсь до места с небольшим опозданием. Поднимаю голову, разглядывая вполне уютное, современное здание с блестящими, панорамными окнами.

Вхожу в просторный холл, следуя указателям.

— Добрый день, у меня здесь назначена встреча, — произношу, встречаясь взглядом с девушкой в коричневом, форменном фартуке.

Справа от нее — стойки с книгами и старыми пластинками, слева — одежда и сувениры.

— Вас ожидают. Вы, наверное, Давид? — улыбается она. — Кофе желаете?

Что-то заставляет меня ответить отказом…

Прохожу в зал под номером три. Дверь приоткрыта. Во главе белого, прямоугольного стола восседает Егор. На нем ослепительно-белая футболка поло. На шее темнеет ссадина, на щеке — кровоподтек… И предплечья исцарапаны… Волнение скручивается в душе ледяной, склизской змеей… Он дрался? Черт… Я тоже в царапинах, оставленных пальчиками Алины… Но они не такие глубокие…

— Добрый день, — жму