Измена. Я твой новогодний кошмар - Милла Мир

бёдра и ноги, подчеркивали каждую линию без малейшей тени вульгарности. К ним — не кофточка, а что-то вроде облегающего черного топа из тончайшего трикотажа. Он был достаточно свободным для того, чтобы дышать, достаточно откровенным, чтобы при движении или определённом угле открыть изящную линию бретелек черного кружевного бюстгальтера и округлость груди. Сексуально, но без пошлости. Вызов, а не приглашение. Обувь. Никаких шпилек. Черные, матовые кожаные сапоги-челси на совершенно плоской, удобной подошве. Ольга не хотела быть выше Александра, она хотела быть с ним рядом.

Светлые волосы, обычно уложенные в безупречную гладь, девушка с помощью геля и фена превратила в лёгкую, взъерошенную, почти мальчишескую белоснежную гриву. Белые кудри падали на лоб и плечи, добавляя образу дерзости и молодости. И завершающий штрих — не шуба, не кашемировое пальто, а объемный, тёмно-серый пуховик модного кроя, он выглядел небрежно, молодёжно, идеально гармонировал с юношеским, отвязным образом мажора.

Ольга медленно, с наслаждением, нанесла лёгкий макияж — не боевую раскраску светской львицы, а лишь несколько штрихов, подчеркивающих блеск в глазах и лёгкий румянец на скулах. Духи — не тяжёлые, ориентальные, а что-то свежее, с цитрусовой нотой. Девушка, как обезьянка долго вертелась перед зеркалом. В отражении на нее смотрела не Ольга Бигфут, наследница огромного состояния, важная светская львица, а сексуальная, уверенная девчонка готовая на авантюру. Та, что может до утра зажигать на танцполе, громко смеяться, есть бургер, не думая о калориях.

Я готова.

Ранние зимние сумерки зажгли огни города, в тишине квартиры раздался долгожданный, властный гудок домофона, сердце девушки екнуло от волнения, пропустило сильный удар.

Пора…

Глава 23

Дверь тяжёлого подъезда мягко закрылась, отсекая тепло холла, Ольгу встретила морозная, хрустальная тишина вечерней Москвы. Воздух был острым, чистым, пахнул снегом и далёким дымком каминов. Элитный дом, украшенный к праздникам изящными гирляндами и сияющими венками, выглядел, как иллюстрация к рождественской сказке. На фоне зимней, новогодней идиллии около подъезда стоял совершенный, как гравюра, длинный, черный, бесшумный «Bentley Bentayga», глянцевый кузов отражал мерцающие огни, как черный лед. Возле открытой задней двери прислонившись к стойке девушку ждал Александр.

Ольга на мгновение замерла. Малыш был одет почти так же, как она: в чёрные, идеально сидящие джинсы, не кричащие, но безупречно скроенные. Расстёгнутая темная куртка-бомбер открывала классический серый кашемировый пуловер. Просто, молодёжно, безумно стильно. Молодые люди не договаривались, их стилистический резонанс был абсолютным, как будто они давно были парой.

— Привет, — лицо мажора озарила неподдельно радостная улыбка. Прежде, чем Ольга что-то успела ответить, он крепко, по-мужски, с безумной нежностью обнял её. Губы мальчишки осознанно коснулись щеки девушки оставляя на ее ледяной коже пылающий, горячий след, — Олюш, ты вкусно пахнешь… — прошептал Саня, теплое дыхание с легким оттенком цитруса окончательно и бесповоротно свело его с ума.

— Ты тоже… — выдохнула Ольга, от прикосновения Александра перехватило дыхание, собственный голос показался ей чужим, тихим и немного сбитым.

Саша отстранился, посмотрел в глаза любимой, темный, полный откровенного восхищения взор загорелся желанием:

— Оль, я хочу тебя съесть прямо сейчас…

Низкие, страстные нотки в голосе малыша, особенно страстный взгляд молодого человека снова зажег пожар между ног девушки: мокро, но, и в тоже время, одновременно сладко.

— Что ты придумал? — Ольга тщетно пыталась взять себя в руки, подумать головой, а не… вратами любви.

— Поехали… — загадочно улыбнулся Александр, парень взял за руку любимую, водитель открыл перед молодыми людьми дверь, — Оль, ты удобно устроилась?

— Все хорошо, спасибо, — элементарная забота поклонника добавила еще один плюс в карму Александра.

Дверь закрылась с бесшумным, герметичным щелчком, в салоне пахло дорогой замшей, морозным воздухом и безумно вкусным парфюмом влюбленных.

— Олюшка, сегодня ты моя, — констатировал долгожданный факт мажор.

Девушка не оспаривала слова Александра, рядом с малышом ей было легко и комфортно. Более того, впервые за долгое время, она почувствовала себя не наследницей огромной бандитской империи, и даже не мстительной фурией, а просто женщиной. В кой-то веке Ольга разрешила себе не думать о последствиях, мажор проявил инициативу, Ольга с радостью отдала контроль над романтическим, полным приключений вечером в руки влюбленного молодого человека.

Машина плавно тронулась, растворилась в потоках вечернего города. Девушка смотрела в окно на мелькающие огни ночного города, «Bentley Bentayga» остановилось около довольно модного места, подъезд был закрыт от посторонних глаз высоким кованым забором и хвойными посадками. Это был не просто ресторан — царский павильон, легенда, куда невозможно попасть даже по самому большому блату, особенно в новогоднюю неделю. Место, где обслуживают не клиентов, а избранных гостей, где само наличие столика было знаком принадлежности к абсолютной элите.

Видавшая виды, Ольга не смогла сдержать эмоции, губы разомкнулись в немом, искреннем удивлении:

— Саш… Как ты?.. Это же…

— Мне никто не может отказать, — в глазах мажора светилось тихое торжество, мальчишка сумел таки удивить, поразить любимую.

Взгляду Ольги открылась картина достойная высокохудожественного полотна: заснеженный парк подсвеченный сотнями огней ведущий к историческому особняку, из окон лился тёплый, золотистый свет, в воздухе пахло хвоей и дорогим вином.

— Вау!.. — присвистнула девушка.

Мой мальчик не просто хорошо постарался, он устроил для меня королевский прием.

Мои циничные мысли, обиды, планы мести растворились в холодном зимнем воздухе, уступили место чистому, детскому восторгу и благодарности.

Я здесь.

Я рядом с Сашей.

Это самое красивое, неожиданное продолжение новогодней ночи, которая началась с разбитого сердца, и закончилась…

Пока ещё не закончилась, только по-настоящему начиналась…

Мажор вел Ольгу по расчищенной дорожке к сияющему порталу, молодых людей встретили не метрдотели, а хранители тишины в безупречных фраках. Молчаливый поклон, тяжёлые дубовые двери с витражными вставками растворились, впуская их в иной мир. Зал не был большим, он был камерным и от этого — бесконечно ценным. Высокие сводчатые потолки, расписанные фресками в стиле необарокко, терялись в полумраке, откуда мягко струился свет от позолоченных канделябров. Стены, обитые темно-бордовым шелком, поглощали звуки, создавали ощущение абсолютной приватности. В центре зала горел камин из черного мрамора, треск поленьев был единственным, помимо тихой музыки, естественным звуком.

Пару провели не к столику, а в отдельный альков, скрытый за полупрозрачной занавесью из золотой парчи, где стоял один-единственный стол, накрытый скатертью из тончайшего бельгийского льна. Фарфор с кобальтовой росписью и тончайшей позолотой по краю, хрустальные бокалы «Riedel», ловившие, преломляющие каждый лучик света, тяжелое серебро столовых приборов с фамильным гербом говорили о том, что вип-зал в царском павильоне заранее подготовили явно не для случайных гостей.

Из тени за колонной вышел служитель с длинной, узкой шкатулкой из