Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале

отталкивает от пола и направляется ко мне. — В итоге, я это понял, не без помощи, конечно, — хмыкает. — Но кому, как не тебе знать, что у меня проблемы с пониманием чужих чувств, — приподнимает бровь, останавливаясь передо мной.

— Причем здесь это? — хмурюсь.

— Ты знала за кого выходила замуж, Люда, — чеканит муж. — Я не тот человек, который жует сопли. Я привык решать проблему, когда вижу ее. Да, с тобой я ошибся в методе. Но я не хотел сделать тебе хуже.

Смотрю на мужа и будто вижу загадку.

С одной стороны, передо мной прежний Миша — сильный, жесткий, но всегда заботящейся обо мне. А с другой — кажется, я никогда его не знала.

Перестаю чувствовать ноги. Мысли превращаются в месиво. Мне хочется сесть… нет, лучше уйти. Неважно куда, лишь бы оказаться как можно дальше от мужа. Побыть в одиночестве. Просто подумать. Но один вопрос все-таки не дает покоя.

— Зачем ты построил этот детский дом? — задерживаю дыхание.

Глава 27

На экране за спиной мужа вижу только кусочек картинки: несколько деревьев, часть лица малыша с голубыми глазами и широкой улыбкой.

Сердце на мгновение останавливается. Его пронзает острая боль, когда представляю, что это мог быть наш мальчик. Такой счастливый…

Дыхание застревает в груди.

— Я построил детский дом в честь Димы, — муж впервые произносит имя нашего малыша, которое мы вместе выбрали. Вздрагиваю. — Видел, как тебе больно после… — прерывается, когда замечает, что я обнимаю себя за талию. — В общем, я подумал, если не могу исправить произошедшее с нашим сыном, то хотя бы дам шанс другим детям, — Миша поворачивается спиной к столу, опирается на него бедрами.

Больше не смотрит на меня своими черными глазами, и я, наконец, могу сделать полноценный вдох.

Крупная дрожь охватывает тело. Стоять становится все труднее, поэтому отступаю на пару маленьких шагов, задней частей коленей упираюсь во что-то твердое, не удерживаюсь, плюхаясь на стул, где совсем недавно сидела.

Взглядом скольжу по лицу мужа, пытаюсь найти хотя бы долю отразившихся на нем чувств, но, как обычно, только на натыкаюсь покрытый щетиной профиль.

— Я думал, возможно, ты согласишься им управлять, — огорошивает меня Миша. — Поэтому еще до твоего отъезда позвал тебя на встречу с Петром Павловичем и Светланой. Мы как раз решили обсудить подробности сделки в неофициальной обстановке. У Петра я планировал выкупить землю под построение детского дома, а Светлана как раз управляет благотворительным фондом, который занимается детьми, оставшимися без родителей, — муж трет двумя пальцами переносицу, будто немерено устал. — Я надеялся, что этот проект поможет тебе хоть немного вернуть твое желание жить.

Хорошо, что я уже сижу, иначе грохнулась бы на пол.

— Я… — прочищаю сжавшееся горло. — Я не могу им управлять, — провожу языком по пересохшим губам.

Стоит подумать, что вокруг меня будет столько детей… одиноких детей, тошнота подкатывает к горлу.

Муж тяжело вздыхает.

— Я уже понял, — вздыхает, переводя взгляд на телевизор, где все еще сменяются фотографии. — Единственное, о чем я тебя попрошу — приехать на открытие. Все-таки этот дом будет носить имя нашего сына. Будет хранить его память.

Дыхание перехватывает. Тоже смотрю на экран. Зелень территории бросается в глаза. Детям должно быть там хорошо. Должно…

Моему малышу там бы точно понравилось…

Слезы поступает к глазам. Быстро моргаю, чтобы не дать им пролиться. Нельзя плакать. Не сейчас. Чуть позже можно будет поддаться воспоминания, позволить себе расслабиться, разрыдаться.

А сейчас… сейчас нужно оставаться сильной.

Неужели у Миши, и правда, были благие намерения?

Воспоминание, как муж обнимал Настю перед больницей, всплывает перед глазами. Жар гнева тут же вспыхивает в груди. Так сильно стискиваю челюсти, что слышу скрип зубов.

Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю в попытке успокоить ярость, охватывающую разум. Толком ничего не выходит.

Миша же тогда знал, что она виновата во всем. Знал!

— Почему ты предпочел Настю мне? — произношу осипшим голосом. Вздыхаю. Отвожу взгляд на окно. — Тогда… около больницы, — делаю короткую паузу, сердцебиение то и дело сбивается. — И вообще, — крепче обнимаю себя.

Глава 28

— О чем ты говоришь? — муж сводит брови к переносице.

— Я видела вас… — голос садится, поэтому прочищаю горло. Видела, как ты обнимал ее… у больницы, — челюсти сводит, настолько мне противно произносить эти слова.

Пусть только попробует сказать, что ничего не было! Пусть только попробует!

Миша хмурится, словно пытается понять, о чем я говорю. Смотрит пристально, напряженно. Дышит тяжело.

Нервы натягиваются, словно тетива. Кажется, достаточно одного лишь движения, слова, вдоха, и что-то жизненно важное оборвется внутри.

Горло сдавливает, легкие горят.

Секунды тянутся медленно, тягуче. Дыхание замедляется, в отличие от сердцебиения, которое учащается и учащается. Хватаюсь за подлокотники, сжимаю их со всей силы. Жду.

— Я… — начинает муж, но его прерывает грохот ударившейся об стену двери.

Поворачиваю голову и вижу фурию, которая врывается в комнату.

— Простите, что я задержалась, — Светлана на мгновение застывает, быстро обводит взглядом меня и мужа, после чего направляется к нам. Останавливается недалеко от меня, передает мне стакан с водой. — Решила дать вам возможность, чтобы все обсудить, — смущенно улыбается. Ее щеки трогает красная краска.

На языке вертится: “могла бы дать нам закончить разговор”, но я глотаю слова. Нужно все-таки держать лицо.

— Так вы, — Светлана тяжело сглатывает, — придете на открытие? Или…? — она смотрит на мужа, хотя вопрос явно относится ко мне.

Хорошо, что Миша не решает все за меня, как делал раньше. Он ловит мой взгляд, приподнимает бровь. Молчит.

Тяжело вздыхаю. Если откажусь, то это будет выглядеть, как минимум, странно. Тем более, детский дом построен в честь моего нерожденного сына.

— Да, — кое-как выдавливаю из себя.

— Прекрасно, — облегченно выдыхает женщина. — А то я уже начала переживать, — обмахивает покрасневшее лицо рукой.

Только сейчас замечаю, что белая блузка женщины прилипла к телу. Она бежала? Или так сильно нервничает?

— Давайте, сейчас все обсудим, — женщина огибает стол и, прежде чем занять место напротив меня, подхватывает пульт.

Миша вопросительно смотрит на меня, словно хочет узнать, не против ли я остаться ненадолго и выслушать Светлану. Демонстративно закатываю глаза, безмолвно говоря «Какая теперь разница?». Муж уже втянул меня в эту авантюру, смысл теперь строить из себя переживающего человека.

Следующие полчаса почти полностью стираются из моей памяти. Я внимательно слушаю план мероприятия, который подготовила Светлана. Ожидается что-то действительно масштабное. Мне во всем этом действе предоставляется роль человека, который перережет ленточку. Светлана хотела, чтобы я еще произнесла речь,