Дом монстров - Пенн Кэссиди

его. У нее были мои документы, и если я собираюсь вступить во владение недвижимостью, то мне нужно было, чтобы она вернулась в офис, желательно со своей маленькой тенью юриста в целости и сохранности.

Он сделал шаг назад.

— Вот почему славные парни никогда не заполучают девушку. Шлюхи вроде тебя недостаточно умны, чтобы увидеть хорошее, когда оно стоит прямо перед тобой.

Положив руку ему на грудь, я с удивительной легкостью оттолкнула его на несколько шагов назад. Его спина врезалась в стену тени позади него, и он немедленно взвизгнул, прыгнув вперед, прежде чем развернуться.

— Что за хрень…? — Он потер затылок, оглядываясь вокруг, где не было ничего, кроме темноты, без сомнения, ощущая прохладу моих монстров и неестественный холод, который они посылали по его спине. Горящих глаз нигде не было видно, но я знала, что это они, готовые наброситься.

— Твой босс ждет тебя, — сказала я, протискиваясь мимо него и направляясь к входной двери. Я позволила своим пальцам мягко скользнуть сквозь тени, ощущая лишь легкое сопротивление, когда ласкала их. Я рывком открыла входную дверь, не потрудившись проводить его. Я только стояла на пороге и нетерпеливо притопывала босой ногой. — Тебе повезет, если я не позвоню в фирму и не заявлю на тебя о сексуальных домогательствах.

Он последовал за мной к двери, все еще потирая затылок, но, проходя мимо, бросил на меня уничтожающий взгляд.

— И почему кто-то должен верить словам местной психопатки, а не новому городскому адвокату? — Он коснулся пальцем моего подбородка, но я отбросила его руку. — Позвони мне, если захочешь узнать, что чувствует настоящий мужчина, ладно? Я устрою тебе лучшую поездку в твоей гребаной жизни. Только если ты извинишься.

— Отвали, урод, — выплюнула я, подталкивая его к выходу и захлопывая дверь за ним по пятам. В ту секунду, когда она закрылась, я услышала звук удара кулаком снаружи. Гребаный мужик…

Я показала ему палец за дверью, слушая звук хлопнувшей дверцы его машины, затем шорох шин по мху и грязи, когда они покатили по подъездной дорожке. Позади себя я чувствовала, как нарастает холод, и усиливалось ощущение, что за мной наблюдают. Я знала, не оборачиваясь, что Син и Сайлас были там. На самом деле они никогда не уходили, и не уверена, что это заставляло меня чувствовать, зная, что они всегда были где-то рядом.

Наконец, когда машина уже скрылась из виду, я повернулась лицом к людям-теням, крепко скрестив руки на груди и слегка ухмыляясь.

— Это было рискованно, но я не буду притворяться, что мне это не понравилось. — Они появились из тени в виде гуманоидных фигур, оба ухмылялись, все эти острые зубы ярко выделялись на фоне черноты их дымчатых тел. — В следующий раз, когда этот ублюдок покажется здесь, не стесняйся, разорви его на части, сначала член.

Айрис

Наступила ночь. Я наконец-то поднялась наверх. Тем не менее, потребовалась бутылка «Джека» и пара таблеток, чтобы дать мне преимущество, необходимое для того, чтобы поднять свою задницу и спуститься к основанию лестницы.

Я сказала себе, что никогда больше не поднимусь туда, что сожгу весь этот чертов дом дотла, прежде чем сделаю хоть шаг по этой лестнице, и все же была здесь, делая первый, второй и третий шаг по ступенькам. Мне потребовалось двадцать минут, чтобы убедить себя, что это хорошая идея, и просто сорвать пластырь.

Я старалась не смотреть на черное пятно внизу лестничной площадки, то самое, которое оставила моя мама, когда висела вниз головой, ее живот был вспорот и растекался по всему полу под ней. Не уверена, что кто-нибудь когда-либо пытался это убрать, и часто задавалась вопросом, как долго копы позволяли ее телу висеть там, пока ее кровь впитывалась в половицы. Сколько именно членов моей семьи осталось в этом проклятом месте?

Я медленно поднималась по лестнице, держась рукой за перила, стараясь дышать ровно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Это было бесполезно. Я никак не могла отдышаться. Мое сердце билось так сильно, что я чувствовала стук в ушах.

Я остановилась на полпути к заляпанной кровью лестнице, когда справа от меня раздался глухой удар. Фотография моих родителей в рамке в день их свадьбы дрогнула и снова повисла немного криво. Я уставилась на стену, пытаясь понять, есть ли за ней что-то, что могло бы объяснить глухой удар, но почти уверена, что это просто полое место для лазания. Улыбка на мамином лице привлекла мое внимание, и мне пришлось проглотить комок в горле.

Они выглядели такими чертовски счастливыми в тот день, ее живот уже начал раздуваться от того, что я была внутри. Мой папа смотрел на улыбающееся лицо моей мамы, в его глазах не было ничего, кроме обожания. Он всегда был безнадежным романтиком, когда дело касалось ее. Мы с Магнолией часто подшучивали над ними за то, что они так откровенно были по уши влюблены друг в друга. В наши дни я бы отдала практически все, чтобы снова услышать, как моя мама хихикает, пока мой отец гоняется за ней по кухне.

Мне было трудно оторвать взгляд от фотографии, но я справилась с этим, вглядываясь в темноту наверху, на лестнице. Наверху был выключатель освещения, и у меня возникло искушение пробежать остаток пути и включить его. Я рассмеялась над собой. Я идиотка. Я уже видела ужасы, которые мог предложить этот дом, если только Каз не был прав и здесь действительно было больше монстров, скрывающихся в темноте.

Монстры… Гребаные монстры. Как будто тех, что прячутся в моей голове, было недостаточно, чтобы свести меня с ума, добавьте сюда настоящих, которые, казалось, хотели трахнуть меня больше, чем съесть. Что это говорит обо мне? Что я таким образом соблазнила порождений тьмы? Что они так сильно жаждали моей печали и гнева, что хотели смаковать их, вытягивать из меня, потягивая понемногу, пока не высосут все?

Мне следовало убежать. Следовало оставить это место далеко позади, но, опять же, я никогда не была уравновешенной или логичной. Если эти существа были готовы лишить меня моих страданий, то я, черт возьми, собиралась им это позволить. Если повезет, я скоро превращусь в высохшую оболочку, лежащую на полу этого дома рядом с пятном крови моей мамы.

Я была здесь в долгу и знала это. Рано или поздно им надоест играть со своей едой, и они съедят меня целиком. Их острые зубы и когти были предназначены для того, чтобы прорезать податливую