Дом монстров - Пенн Кэссиди

касаясь пальцами стены. — Моя мама умерла первой. Ее подвесили за шею на перилах, пока ублюдок выпускал ее кишки в фойе. Я поскользнулась в них, когда уходила той ночью… — Мой желудок сжался при воспоминании. — Затем была Магнолия, моя младшая сестра. Он ударил ее топором по лицу… — Я на мгновение поперхнулась, прежде чем прочистить горло. — Он тащил ее тело по этому коридору, пока я умоляла его взять меня, а потом он смеялся, калеча ее у меня на глазах. Мой отец был последним, и полиция никогда не говорила мне, как именно это произошло, но это… было не быстро, и я слышала его крики.

— Кто?.. — Спросил Син, его низкий голос был едва громче шепота.

— Скажи нам, кто, — добавил Сайлас, полностью повторяя своего близнеца. Они действительно существовали в тандеме, как две части одной души.

Богато украшенный узкий ковер в коридоре был испачкан кровавыми следами, а вдоль стен виднелись остатки крови там, где я провела руками, оставляя темные пятна на обоях. На штукатурке были царапины, и я вспомнила, как она раскололась у меня под ногтями в ту ночь.

— Я думала, мы несчастные любовники, — сказала я, и мои губы скривились в горькой улыбке. — Он был старше на десять лет, и я должна была знать лучше. Его отец работал здесь садовником с тех пор, как мне исполнилось пять. Генри так долго был нам как дедушка, но все изменилось, только когда однажды летом его сын вернулся из армии.

Теперь у меня в голове звучали голоса, которые шептали мне, что я тоже должна была умереть той ночью. Во всем виноваты мои глупость и наивность. Голоса говорили мне, что Магнолия должна была быть той, кто справился бы с этим, что миру было бы лучше с ее светлым духом, а не с моим. Что я когда-либо вносила в этот долбаный мир, кроме страданий?

Магнолия бы чего-нибудь добилась. У нее, вероятно, было бы множество детей, которые любили бы ее и могли бы сделать этот мир светлее. Если бы это зависело от меня, я бы вернулась в ту ночь и умоляла его пощадить Мэгс и взять меня вместо нее, но я уже знала, каким был бы его ответ.

Сайлас и Син шли рядом со мной, останавливаясь через каждые несколько футов, чтобы полюбоваться портретами на стенах. Моя семья улыбалась мне в ответ из-под потрескавшихся и пыльных рамок для фотографий.

— Я провела лето, трахаясь с Питером всякий раз, когда мы могли улучить моменты вместе, думая, что мы влюблены. Мне было почти восемнадцать, поэтому я подумала, что все будет хорошо. Я была почти взрослой, и вскоре мы с Питером могли сбежать в город и начать нашу жизнь по-настоящему. — Я горько усмехнулась, качая головой. — Я должна была увидеть признаки, когда он начал бить меня или случайно появляться в моей школе. Он впадал в ярость от ревности, когда я хотела потусоваться со своими школьными друзьями или когда меня приглашали на выпускной в следующем году. В то время я просто подумала, что он ведет себя романтично, и обвинила в насилии его посттравматическое расстройство, вызванное службой в армии.

Я знала, что это не оправдывает тот факт, что Питер был хищником, но в то время я этого не понимала. Все, что я знала, это то, что влюбляюсь по уши в зрелого мужчину с глазами, в которых могла утонуть, который целовал меня так, словно я взрослая женщина, а не подросток, какой я была. Этот человек должен был сидеть в тюрьме задолго до того, как напал на мою семью.

— Этот человек… — Сказал Сайлас, когда я остановилась перед нашими школьными фотографиями, собранными в нечто вроде коллажа. Я посмотрела на теневое существо. — Он убил твою семью, но пощадил тебя? — Его когтистые пальцы нежно перебирали мои длинные волосы, успокаивая.

Я пожала плечами.

— Странно, правда? Что-то подсказывает мне, что он хотел, чтобы я страдала, и он знал, что убить меня было бы милосердием. — На самом деле, я знала, что именно поэтому он позволил мне уйти. Он знал, что я буду винить себя во всем этом, и что мне придется прожить остаток своей жизни с чувством вины. Вот что любил Питер — боль.

— Где мы можем найти этого Питера? — Син прошипел. Послышался скребущий звук, и я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, как он проводит глубокую линию по стеклу перед фотографией собственности 1800-х годов. Стекло раскололось у него под ногтем. Повернувшись ко мне, он широко улыбнулся. — Я бы очень хотел с ним поболтать.

Сайлас усмехнулся в ответ.

— Как насчет того, чтобы превратить это в игру, брат? У нас уже много лет не было полноценной охоты. — Мои глаза метались между ними, когда от них начали отходить струйки дыма, создавая черный волнистый туман вокруг коридора. Они выглядели слишком нетерпеливыми, чтобы найти Питера и разорвать его на части.

Я покачала головой.

— Я ценю ваш энтузиазм, но Питер мертв. Трус застрелил себя и своего отца до приезда полиции. Поверьте мне, если бы он был жив, я бы давным-давно исправила эту ошибку и счастливо гнила бы за это в тюрьме до конца своих дней, но, думаю, мне потребовалось слишком много времени, чтобы обратиться за помощью.

Это была еще одна вещь, о которой я сожалела долгие годы после худшего дня в моей жизни. Я была ранена и дезориентирована настолько, что побежала не в том направлении, направляясь все дальше от города, вместо того чтобы найти дорогу к ближайшему соседу. Я была в таком бреду, напугана и страдала от слишком большой потери крови, что указания не имели никакого смысла.

— Они нашли меня на обочине дороги несколько часов спустя, и это была просто удача, что один из откликнувшихся полицейских был хорошим другом моего отца. Он узнал меня и немедленно отправил подмогу в дом, но к тому времени было уже слишком поздно. Питер убил их всех, одного за другим, черт возьми. Он позаботился о том, чтобы они тоже страдали, чтобы страдала и я.

Я так долго пыталась вычеркнуть из памяти события той ночи, все больше погружаясь в наркотики, секс и пьянство, что на какое-то время почти забыла, как на самом деле выглядело лицо моей сестры. Это напугало меня. Предательство, которое я почувствовала от Питера, было ничем по сравнению с теми шрамами, которые оставили в моей душе эти виды, звуки и запахи.

То, как Магнолия кричала мне бежать, эхом отдавалось в