Панда в пене: Приключение, изменившее всё - Юлианна Славина

— Сейчас не время шутить.

— Я испугалась, — призналась Юля.

Он посмотрел на неё так, что внутри всё моментально сжалось.

— Я знаю.

В архиве им, впрочем, всё же помогли. Не окончательно, но достаточно, чтобы подтвердить: переходы между мирами существуют, но редки, опасны и завязаны либо на древние портальные узлы, либо на кровь рода, владеющего печатью. Это означало, что шанс вернуть Юлю домой есть. Но путь будет долгим.

Новость была и хорошей, и тревожной одновременно.

Хорошей — потому что надежда не исчезла. Тревожной — потому что теперь их совместная жизнь явно не заканчивалась завтра.

Юля поняла это слишком ясно.

И почему-то вместо паники почувствовала совсем другое.

Тихое, странное облегчение.

После архива Влад повёл её в трактир на центральной площади — не шумный, а уютный, с деревянными балками, большими окнами и запахом пряного мяса, хлеба и яблочного напитка.

— Нам надо поесть, — коротко сказал он.

— Это прозвучало так, будто ты опасаешься, что я сейчас рухну.

— Я и опасаюсь.

— Очень романтичная забота.

— Я не романтичен.

— Конечно. Ты просто бросаешься под магических теней и носишь меня в защитном круге исключительно по дружбе.

Он молча отодвинул для неё стул.

Юля села и уставилась на него.

— Вот видишь? Вот это тоже.

— Что?

— Все эти… вещи.

— Какие вещи?

— Забота. Стул. Прикосновения. Взгляд, как будто ты готов съесть любого, кто меня напугает.

— Я бы не стал есть архивариуса.

— Я не о нём.

Влад медленно сел напротив.

Марфуша устроилась между ними на лавке, как всегда считая себя полноправным участником разговора.

— Юля, — сказал Влад после короткой паузы, — если я что-то делаю, значит, считаю это нужным.

— Да, но иногда “нужно” очень подозрительно похоже на “важно”.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— А если важно?

Её дыхание сбилось.

Опять. Снова. Как будто тело давно уже всё поняло раньше головы.

— Тогда, — тихо сказала она, — тебе придётся быть чуть честнее.

Марфуша, будто не выдержав градуса напряжения, засунула морду в корзинку с булочками.

Юля закрыла лицо ладонью.

— Спасибо, — простонала она. — Именно сейчас это было особенно вовремя.

Влад медленно выдохнул, и в этом выдохе слышалось что-то очень близкое к смеху.

Напряжение ослабло. Но не исчезло. Оно просто стало другим — тёплым, пульсирующим, почти осязаемым.

После обеда они ещё немного гуляли по городу, но теперь всё уже ощущалось иначе. Каждое случайное касание руки, каждый взгляд, каждая остановка у витрины или фонаря — всё было пропитано тем, что уже нельзя было назвать просто симпатией.

На обратном пути повозка ехала медленнее. Дорога тонула в закатном свете, потом в сумерках, потом поднималась луна.

Марфуша, устав от впечатлений и преступлений, наконец уснула, свернувшись клубком у ног Юли.

А они с Владом сидели рядом, плечом к плечу.

Не близко. Но и не так далеко, как раньше.

В какой-то момент повозку тряхнуло на кочке, и Юля качнулась вбок. Влад тут же придержал её рукой за талию.

И на этот раз не отпустил сразу.

Она замерла.

Он тоже.

Лунный свет серебрил его скулу, линию шеи, тёмные волосы. Воздух казался слишком тихим. Стук копыт — слишком далёким.

— Влад, — шепнула Юля.

— Что?

— Если ты сейчас снова скажешь, что это просто необходимость, я тебя ударю.

Он посмотрел на неё.

На губах мелькнула тень улыбки. Очень короткая. Очень опасная.

— Не скажу.

Его рука всё ещё лежала у неё на талии. Её пальцы почему-то сами вцепились в край сиденья.

— Тогда что это? — спросила она почти беззвучно.

Он наклонился ближе.

Не резко. Не пугающе. Так медленно, что у Юли было время остановить его. Отстраниться. Пошутить. Отвернуться.

Но она не сделала ничего.

Потому что не хотела.

Потому что слишком давно ждала этого момента, даже если не признавалась себе. Потому что в его взгляде было всё — осторожность, голод, нежность, борьба, которую он уже почти проиграл.

И когда его губы коснулись её, мир вокруг действительно на секунду перестал существовать.

Первый поцелуй оказался совсем не таким, как в её прежней жизни.

Не лёгким. Не неловким. Не случайным.

Он был тихим, глубоким и таким осторожным, будто Влад всё ещё давал ей право отступить в любой момент. Но под этой осторожностью жила сила — сдерживаемая, горячая, едва удерживаемая на грани.

Юля выдохнула в его губы и тут же поняла, что всё. Поздно. Обратно уже не получится.

Её пальцы сами поднялись к его плечу. Он притянул её чуть ближе. Поцелуй стал глубже. Теплее. Опаснее.

И именно тогда Марфуша проснулась.

Панда подняла голову, сонно моргнула, увидела происходящее и издала такой громкий, возмущённый, почти театральный фырк, что оба отпрянули друг от друга.

Несколько секунд стояла тишина.

Потом Юля, вся пунцовая, закрыла лицо руками и ь.

Влад сидел рядом, тяжело дыша, с выражением человека, готового вызвать панду на дуэль.

— Не смотри на неё так, — выговорила Юля сквозь смех. — Она просто… видимо, морально не готова.

— Я начинаю подозревать, что она делает это специально.

Марфуша совершенно ясно посмотрела на него взглядом: разумеется.

Юля опустила руки и посмотрела на Влада.

Теперь между ними уже не было недосказанности. Вообще.

— Ну вот, — тихо сказала она. — Теперь уже точно поздно делать вид, что это всё случайно.

Он медленно повернул к ней голову.

Лунный свет делал его глаза почти золотыми.

— Я и не собирался.

Сердце у неё дрогнуло так сильно, что пришлось отвернуться к дороге, чтобы хоть как-то собраться.

Но улыбку скрыть не удалось.

И Марфуша, заметив это, с очень довольным видом снова улеглась клубком, будто лично завершила важный этап многосерийного плана.

Когда они вернулись домой, ночь уже окончательно вступила в свои права.

Арден встретил их в холле с тем же невозмутимым лицом, что и всегда, но Юле почему-то показалось, что он смотрит слишком понимающим взглядом. Или это просто у неё самой всё было написано на лице.

Марфуша первой унеслась наверх, уставшая и, по всей видимости, удовлетворённая количеством хаоса за день.

Юля задержалась у лестницы.

Влад остановился рядом.

Никто не говорил.

Тишина была уже не неловкой. А той самой — полной прожитого дня, общего напряжения, нового тепла и понимания, что после