Панда в пене: Приключение, изменившее всё - Юлианна Славина

— Спокойной ночи, — тихо сказала Юля.

— Спокойной, — ответил Влад.

Но не ушёл.

И она тоже.

Несколько секунд они просто стояли слишком близко друг к другу.

Потом он медленно поднял руку и убрал прядь волос с её щеки.

Простое движение. Нежное. И от этого ещё более разрушительное.

Юля прикрыла глаза на мгновение.

— Ты опять смотришь так, — прошептала она.

— Как?

— Как проблема и комплимент одновременно.

На этот раз он улыбнулся уже совсем явно. Почти ласково.

— Возможно.

И, наклонившись, коснулся губами её лба.

Это было даже интимнее, чем поцелуй в повозке.

Тише. Бережнее. Опасно трогательно.

Юля открыла глаза и поняла, что, кажется, окончательно пропала.

Влад отстранился первым.

— Иди спать, Юля.

— Ты так говоришь, будто это теперь возможно.

— Постарайся.

— Жестокий человек.

— Я не человек.

Она фыркнула.

— Вот именно. Это всё объясняет.

Поднимаясь по лестнице, Юля чувствовала его взгляд на спине. И улыбалась уже без всякого шанса это скрыть.

А у двери комнаты её ждала Марфуша.

Панда сидела посреди коридора, очень важно, очень собранно, с тем видом, который бывает у существ, считающих, что без них никакие серьёзные отношения вообще не состоятся.

Юля опустилась перед ней на корточки.

— Да, — сказала она. — Я понимаю. Ты великая сваха, злой гений и катализатор моей личной катастрофы.

Марфуша довольно ткнулась лбом ей в плечо.

Юля обняла её за шею и тихо рассмеялась.

— Только, пожалуйста, в следующий раз не фыркай в самый ответственный момент.

Панда сделала вид, что не обещает ничего.

И, если честно, это было вполне в её характере.

Глава 8

Юля поняла, что влюбилась, не в какой-то один торжественный момент.

Не было ни музыки, ни великого озарения, ни внезапного внутреннего голоса, который бы сообщил:поздравляем, вы пропали окончательно.

Это пришло тише. Опаснее. Неотвратимее.

В том, как ей стало легче дышать, когда после дороги Влад просто молча положил ладонь ей на спину, помогая выйти из повозки. В том, как она автоматически искала его взгляд в холле. В том, как его присутствие уже не просто волновало её — оно стало необходимым, как будто рядом с ним мир обретал более чёткие очертания.

И ещё — в страхе.

Потому что после сцены с телегой Юля слишком ясно поняла: мысль о том, что с Владом может что-то случиться, причиняет ей почти физическую боль.

А значит, всё. Дальше спорить уже не с чем.

Она влюбилась.

Осознание это пришло не как радость, а как тихий, сильный удар куда-то под рёбра. Потому что вместе с ним пришло и всё остальное: уязвимость, риск, сложность, неизбежный вопрос о будущем.

Но, как ни странно, паники не было.

Была правда. Большая, тёплая, страшная. И почему-то от неё не хотелось бежать.

В тот вечер после возвращения из города они почти не говорили в доме. Не потому, что избегали друг друга. Скорее наоборот — слишком хорошо чувствовали, что между ними уже нет прежней дистанции, и любое слово может стать началом чего-то большего.

Марфуша, кстати, вела себя подозрительно прилично.

Сидела у камина. Жевала яблоко. Иногда поглядывала на них обоих с выражением опытной свахи, которая считает, что свою часть работы выполнила и теперь может позволить себе небольшой отдых.

Это раздражало.

Потому что, конечно же, она была права.

Юля сидела в библиотеке, делая вид, что читает. Перед ней лежала раскрытая книга о старых магических путях, но взгляд упорно цеплялся не за буквы, а за отражение в стекле — там, в глубине комнаты, у окна, стоял Влад.

Он тоже не читал. Не работал. Не делал вообще ничего, что можно было бы назвать продуктивным.

Просто стоял, опираясь ладонью о подоконник, и смотрел в темноту за окном.

За стеклом поднимались две луны. Сад серебрился. Где-то вдалеке тихо шумел лес.

Юля не выдержала первой.

Закрыла книгу. Поднялась. Подошла.

— Ты уже минут десять смотришь на кусты с таким видом, будто собираешься их морально подавить.

Влад медленно повернул голову.

— Не собираюсь.

— Тогда что ты там видишь?

— Думаю.

— О чём?

На этот раз он не ответил сразу.

И это молчание вдруг стало слишком важным.

Слишком густым.

Юля остановилась рядом. Так близко, что чувствовала тепло его плеча.

— Влад.

Он выдохнул. Повернулся к ней уже всем телом.

В лунном свете его лицо казалось ещё резче. Темнее. Красивее до обиды. Но теперь за привычной сдержанностью она уже умела видеть другое: напряжение, уязвимость, силу, которую он постоянно держит под контролем.

— Я испугался сегодня, — сказал он тихо.

Неожиданная прямота ударила сильнее, чем если бы он повысил голос.

— Я знаю.

— Нет. — Он качнул головой. — Ты не понимаешь, насколько.

Юля молчала.

Он редко говорил о себе так открыто. Почти никогда.

— Когда ты бросилась к ней, — продолжил Влад, — я увидел только одно: как ты можешь исчезнуть у меня на глазах. И в тот момент мне стало совершенно всё равно, кто что подумает, как это выглядит и насколько я имею право…

Он запнулся.

Юля смотрела на него не дыша.

— Насколько ты имеешь право на что? — спросила она совсем тихо.

Влад опустил взгляд на её лицо. Потом — на губы. И снова в глаза.

— Бояться за тебя так, — сказал он.

У неё внутри что-то дрогнуло. Сильно. Глубоко.

— Влад…

— Дай мне договорить.

Это прозвучало не резко. Почти с просьбой.

Юля кивнула.

Он провёл рукой по волосам, будто собираясь с мыслями, что для него вообще было редкостью. Обычно Влад говорил мало именно потому, что не сомневался в словах. А сейчас было видно: ему трудно. По-настоящему.

И это делало момент ещё ценнее.

— Я долго пытался убедить себя, что всё происходящее — временно, — сказал он. — Что ты здесь случайно. Что моя задача — помочь тебе и вернуть домой. Что то, что я чувствую, не имеет значения, потому что у тебя есть другой мир и другая жизнь.

Юля чувствовала, как с каждым словом у неё всё сильнее стягивает грудь.

— Но это уже невозможно, — продолжил он. — Я не могу относиться к тебе как к просто гостье. Не могу смотреть спокойно, когда кто-то рядом с тобой. Не могу перестать думать о тебе. Не могу делать