Панда в пене: Приключение, изменившее всё - Юлианна Славина

вечера ему нужно молчание, а в какие — наоборот, её смех, её руки, её присутствие рядом. Знала, как он улыбается по-настоящему — редко, неохотно, но так, что у неё до сих пор сбивалось дыхание.

А Влад знал о ней, кажется, уже всё.

Что Юля ворчит, когда мерзнет. Что не может спокойно пройти мимо красивых растений и всегда начинает прикидывать, как бы организовала здесь общественное пространство, если бы это был её проект. Что перед сном она любит смотреть в окно. Что иногда, в особенно тихие ночи, всё ещё скучает по своему прежнему миру — не до боли, а до мягкой светлой грусти.

Он никогда не ревновал её к прошлому. Никогда не требовал забыть. Просто был рядом так, что настоящему не приходилось бороться за место.

Способ вернуться домой они всё-таки искали.

Долго. Упрямо. Честно.

Нашлись карты старых северных проходов. Были поездки, разговоры с магами, опасные вылазки к древним руинам, бессонные ночи над фолиантами и легендами. Нашёлся даже один почти активный переходный узел — нестабильный, древний, требующий слишком большой силы и слишком высокой цены.

Именно тогда Юля поняла, что вопрос больше не в том,можетли она вернуться.

Вопрос стал другим:хочет ли она?

Ответ пришёл не мгновенно. Он вызревал в ней долго, почти незаметно, как вызревает понимание, что ты уже пустила корни не в ту землю, где появилась на свет, а в ту, где тебя полюбили.

Однажды вечером, сидя с Владом на скале над долиной и глядя, как две луны поднимаются над лесом, Юля сказала:

— Я больше не думаю об этом как о потере.

Влад повернул к ней голову.

— О чём?

— О своём прошлом мире. Он всё ещё часть меня. Но это уже не место, куда я должна любой ценой вернуться. Это просто… моё прошлое.

Он молчал. Ждал.

Юля улыбнулась и переплела их пальцы.

— А ты — моё настоящее. И будущее тоже.

Влад посмотрел на неё так, что даже после всех прожитых вместе месяцев сердце у неё всё равно дрогнуло.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Да.

— Даже если однажды пожалеешь?

Юля покачала головой.

— Я бы пожалела только об одном. Если бы испугалась быть счастливой там, где это счастье меня нашло.

Он ничего не ответил. Только притянул её к себе и поцеловал — медленно, глубоко, благодарно, как человек, который в этот момент тоже окончательно позволил себе поверить.

Через два месяца они поженились.

Свадьба была не шумной, но прекрасной.

Юля сначала пыталась сопротивляться масштабу. Говорила, что не хочет превращать всё в церемониальный театр, что ей хватило уже одного перемещения между мирами, и вообще она бы вполне пережила вариант “расписаться где-нибудь в саду и пойти есть пирог”.

Но новый мир, как выяснилось, не разделял её минимализма.

Особенно если невестой становилась любимая женщина Влада.

Особняк украсили серебристыми цветами. В саду зажгли десятки фонарей. Мира и другие девушки помогали Юле с платьем — светлым, текучим, с вышивкой, напоминающей лунные ветви. Арден, как обычно, управлял происходящим с лицом человека, который не впечатлён, но внутренне всё держит на железной дисциплине и скрытом умилении.

Марфуша, разумеется, внесла свой вклад в организацию.

Утром свадьбы она куда-то утащила одну из ленточных гирлянд, потом попыталась сесть на Юлин шлейф как на ковёр почёта, а в самый ответственный момент торжественно вышла к алтарной арке с цветочным венком на голове и яблоком в зубах.

Никто даже не удивился.

Когда Влад увидел Юлю в свадебном платье, он замер так, как замер когда-то в первый раз, увидев её в светлом платье перед поездкой в город.

Только теперь в его взгляде было куда больше. Нежность. Потрясение. Гордость. Любовь, уже не скрываемая ни от кого.

Юля подошла к нему и шепнула:

— Если ты сейчас опять начнёшь молчать так выразительно, я заподозрю, что платье неудачное.

— Оно идеальное, — ответил он.

— О. То есть ты ещё и словами умеешь?

— Только когда вынуждают.

Она улыбнулась. А потом он взял её за руку, и всё остальное уже потеряло значение.

Жизнь после свадьбы не превратилась в сказку без бытовых трудностей.

Она стала лучше: настоящей сказкой, в которой всё перемешано — любовь, смех, усталость, дела, нежность, споры, прогулки, ночи у камина, необходимость решать вопросы, содержать дом, работать, мириться с родственниками Влада, которые не сразу поняли, что иномирянка в роли хозяйки — это надолго.

Юля многому научилась.

Узнала этот мир не как гостья, а как часть его. Освоила местные традиции. Даже начала помогать с благоустройством нескольких соседних поселений, к огромному удовольствию местных жителей и к тихому восхищению Влада, который однажды сказал:

— Ты умудрилась и здесь всех организовать.

Юля гордо ответила:

— Конечно. Если уж судьба забросила меня в другой мир, он хотя бы должен стать удобнее.

С Марфушей всё тоже шло бурно.

Однажды весной, когда леса уже налились молодой зеленью, а воздух был полон запаха цветущих кустов и влажной земли, Марфуша исчезла на целый день.

Это случилось впервые.

Юля тогда всерьёз испугалась.

Они с Владом обошли окрестности, подняли на уши слуг, исследовали сад, лес, ручей, старую беседку и даже каменную площадку у древнего прохода. Юля уже была на грани паники, когда ближе к ночи Марфуша всё-таки появилась.

Не одна.

Рядом с ней шёл здоровенный, пушистый, невероятно важный на вид самец панды, у которого было лицо существа, с первой минуты понявшего, что попал в семью с высоким уровнем драматизма.

Марфуша подошла к Юле как ни в чём не бывало, ткнулась мордой ей в живот и лишь после этого величаво оглянулась на своего спутника.

— Нет, — сказала Юля. — Даже не начинай. Ты не можешь просто исчезнуть на весь день и потом привести жениха без предупреждения.

Панда посмотрела на неё с тем самым выражением, которое означало:ещё как могу.

Влад, стоявший рядом, тихо сказал:

— По-моему, он тебя боится.

— И правильно делает.

Нового спутника Марфуши назвали Барсиком — исключительно по инициативе Юли, к величайшему возмущению Влада.

— Он выглядит как лесной дух разрушения, — сказал тот. — Почему Барсик?

— Потому что это смешно.

— Это несерьёзно.

— Именно поэтому.

Барсик имени не оценил, но, к счастью, и не спорил.

Он оказался удивительно спокойным, терпеливым и бесконечно влюблённым в Марфушу, что автоматически вызывало у Юли глубокое уважение. Потому что любить Марфушу — это, конечно, прекрасно, но