Измена. Забудь обо мне - Хелен Кир

— Алёна, ты?

— Я. Ярослава можно на минуту.

— Нет его. Он уехал.

— Надолго? — нечаянно вылетает, сержусь на себя на неуместный вопрос.

Мне какая разница теперь!

— Да. Он в Китае, в Нимбо. Налаживает поставки запчастей. Думаю, что надолго, а там не знаю.

27

Горд Нинбо не радует. Стою мебелью в месте для курения, смолю одну за одной. На душе такая тоска-а, сдохнуть можно. Вроде работаю, нахожу контакты, не зря же китайский учил. Что-то получается, что-то нет. В целом неплохо, а радости нет.

Что я за человек?

Везде мне плохо. Вез-де!

Потому что без нее! Вот и все. Вот, блядь, и все. Разгадочка такая на формулу любви. Не ушел я никуда от нее, не убежал. Настигла и размазала в соплю. Грубо, да? Зато по факту.

Парюсь здесь уже пару недель. Мозги кипят. От звериной тоски уехал налаживать бизнес и четырнадцать дней с ума схожу. Мне снится Алёна. Она преследует, видится в каждой детали. Ночь сучья сатанинская штука. Ненавижу.

Даже когда сплю, то я не сплю. Мерещится. Трогаю ее, пытаюсь поймать. Просыпаюсь окончательно, когда ловлю воздух руками и в бессильном разочаровании опускаю их на сбитую постель.

Мне хочется убивать. Рвать всех. На таблетках как бывалый наркоша сижу. Только в отличие от них у меня убойные успокоительные. Жру горстями.

Иначе сорвусь и брошу все.

Возьму билет на ближайший самолет, приеду, признаюсь во всем и будь что будет. Спасает одно, Алёна сейчас себя заблокировала в плане воспоминаний о родителях. Понимаю ее. Бережется. А как не сохраняться, если рядом два придурка, что преследуют без конца.

«Не надо ничего говорить, Яр. Цель теперь у меня другая. Я хочу выносить ребенка здоровым. Может быть потом, когда буду готова»

Что ж, правильно. Она все делает правильно.

Я отступил.

Несколько раз пытался связаться с ней до отъезда. Не смог оторвать от себя. Помешался.

Возможно в поведении все еще резок, несдержан, маниакален в желании все исправить здесь и сейчас. Только по-другому не могу.

Таращусь до помутнения в глазах каждую проклятую ночь на ее фото. Глажу и разговариваю. Ха-х!

Горько улыбаюсь. Кроме грустной джокерской улыбки ни хрена не остается. По нулям терпелка сработала. Сдулась, предала и смоталась в неизвестном направлении. Осталась одна печальная печаль.

Стоящий рядом китаец насторожено на меня смотрит и отходит в сторону. Охуеть. Уже как на психа реагируют. А я и есть псих!

С трудом собираю свой организм заново каждый день, дышать учусь каждый день, разговаривать.

Вот на хрена! Мне так хочется сдохнуть. Блядское блядство! Одна ошибка расколошматила жизнь надвое. Вбила в темя бремя неискупимой вины. Зачем я сел в ту проклятую тачку, дьяволом она что ли поцелована была? Все было бы по-другому, все!

Сжимаю в руках трубу, сбрасываю номер брата. Звонит постоянно, рассказывает, как он будет Алёнку возвращать. Посылаю его дикими матами. Не вывожу его подростковую муть. Несет разную херню, а мне реально тошно слушать.

Я точно знаю, что она с ним не будет. Или уговариваю, что знаю, м?

Внутри колышется черной копотью ревность, подпаливает особо чувствительные участки. В страшном сне не могу представить, что она с кем-то будет. Трясусь, как припадочный, присваивая ее.

Хотя если честно, Алёнка и моей не будет, но об этом стараюсь не думать. От невыносимой мысли, морщусь. Задираю лицо в небо. Дождь хоть бы что ли пошел, смыл бы с личины дрянь, какая сидит под кожей.

Да херов ты философ. Признайся уже сама себе. Сколько можно-то?

Напридумал разной херни и прячешься, то за Таткой, то за аварией, в которой считаешь себя виновным. Груз таскаешь, что отмазал отец, малой кровью обошелся.

Как назло, снова картинка разодранного в клочья железа перед глазами рисуется. Ярко, беспощадно и меня самого от видения расплющивает, как тот самый металл.

Их машина в куски, наша юзом пошла. Решили ненормальные против правил обогнать, а там камаз, который вывернул куда дьявол за руку дернул.

Мне достаточно того, что я был в той машине.

А то, что влюбился по-настоящему в Алёнку позже, то другая история. Еще тогда влюбился. Когда она обо мне даже не подозревала. Да какая разница уже. Все, назад не отмотать. Вину несу я, как бы то ни было.

Прикуриваю еще одну. Как же у меня подгорает. Печет намертво, невозможно терпеть уже. Останавливает лишь емкое одно — она не хочет со мной контактировать.

Открываю мессендж, читаю вновь и вновь.

«Яр, я за все благодарна. Но прошу оставить меня в покое. Кроме моего ребенка меня ничего не интересует. Если ты и Сергей исчезнете из моей жизни, буду благодарна. Иначе я сама буду вынуждена уехать. Спасибо тебе за все. Алёна»

Вот так.

Я габаритный зверь, злой и упрямый, но против нее размазня. Все как писюн малолетний чё-то дергаюсь, рефлексирую. Сам с себя охуеваю. Если бы кто знал меня с этой слабой стороны, слили бы за пять сек.

Смешно даже. Бляха, я реально как сопля, даже когда просто думаю о ней. Железные яйца превращаются в желе. Видали такое?

Третья сига вызывает тошноту. Все. Предел. Тушу и выбрасываю окурок. На хер. Юзаю задроченый телефон, набираю базу.

— Сём, здорово. Как там?

— Нормально, тачки пригнали. Слушай, я считаю накрутки маловато. Понимаешь, я поехал в «Дору» и прикинь …

— Стой, это вечером обсудим, — обрываю, потому что в курсе, что творится у конкурентов. Расчеты уже есть, я их вечером скину Семке. — Мне никто не звонил?

Зажмуриваюсь, хлопаю себя по лбу. Сема молчит. Он немного в теме после погрома, и сейчас схватывает налету.

— Звонила.

Уколите мне в сердце анестезию, оно сейчас работать перестанет от нахлынувшей боли. Нежный стал, как прилизанный бой. Где сука моя приставка «бед»? Хочется раскидать хлам из сопливости и тревожности, выдрать запылившуюся штуку и всадить себе под кожу, чтобы по крови разнеслось, как зараза.

— Что хотела?

— Ничего. Просто спросила, где ты. Я сказал, что уехал в Китай надолго. Короче, по «Доре» давай …

— Перезвоню.

Отбиваю, сую трубу в карман.

Че-т заебался. Уф, блядь.

Звонила, да? А перед этим просила оставить в покое. Но ведь набрала же!

Мгновенно настроение поднимается вверх. Давлением закладывает уши и мне кажется, что я опять сейчас сдохну. Только от счастья.

Башку кружит, я не жрал путем две недели. Вообще не жрал почти. Направляюсь в столовую, не видя и не слыша ничего и