Измена. Забудь обо мне - Хелен Кир

А потом тяжелый свист меня оглушает. Тяжелый гул, крик, только все смазано. Встречаюсь лицом с асфальтом медленно, но уверенно.

И адски болит спина, будто туда кол всадили.

С трудом еле-еле поворачиваю голову, совсем немного удается. Перед носом здоровенная махина. В одну секунду отрубаюсь от реальности.

28

— Ярослав, — протягивает телефон медсестра, — поговорите с родственниками? Они беспокоятся.

Да? Не смешно. О чем там они волнуются. Никто не приехал, времени не нашли, все по телефону решили вопросы родственного пребывания. Я не просил, но все же осадок стал гуще протухшего ила на дне пересыхающей реки. Скрепы и узы, да?

Чужие люди оказались роднее, если так-то. И после что-то хотеть от меня?

Пошли на хрен, жалости не требую. Обойдусь.

Глазами показываю, что нет. Она беспрекословно подносит трубку к уху и на сносном русском объясняет, что я не могу говорить. Всех устраивает. Все нормально. Позвонили, обеспокоились — это главное. Короче, как всегда. Хотеть можно, делать не обязательно. Так и живем, блядь.

Два месяца здесь. Дела не так плохи. Прошло по касательной, могло быть и хуже. «Немного левее» навсегда усадило бы в инвалидную коляску. Мой ангел меня бережет. Как выдерживает такого гандона, не понятно. Отгребает за меня белокрылый, как пить дать.

Мысленно клянусь исправиться. Ну отвечаю, реально встаю на путь истинный. Боюсь в следующий раз не поможет, если ебланить стану по-прежнему. Так, что клянусь тебе, мой хранитель, все будет норм.

Тупо пялюсь в потолок. Я встану. Это не обсуждается. Главное, что удалось быстро решить дела с сервисами, продать их. Семен не подвел.

А родня … Дай мне, крылатый, еще немножко поныть, а? Отвечаю, в последний раз.

Мне хватило того, что Серый насрал на хотя бы маломальские приличия, сходу заявив, что раз уж я теперь инвалид, вопрос с Алёной решен. Отец … Да хер с ним, пусть дальше ходит в холщевой рубахе и устраивает домострой. Я сам как-нибудь.

Теперь я намеренно избегаю любых контактов.

Во-первых, чтобы не затрахивать мозги и не засорять ненужной инфой. Во-вторых, я понял окончательно — одиночество не так уж и плохо. Есть время разложить по полкам свою позорно никчемную жизнь. На свете остался один человек, который бесконечно дорог, но после ряда событий я теперь в хрен не впился. Такие дела.

Звонить Алёнке бессмысленно. Она беременная, ей не до меня. Даже если учесть вариант предательства с моей стороны о чем говорить? Самое малое, что могу сделать, решить вопрос с жильем для них. Вот и все.

Семен единственное звено, связывающее с прошлой жизнью. Он решает мои финансовые вопросы, бегает, суетится. Упрашивает не продавать последний сервис, но не могу. Как не было бы хреново, придется скинуть все. Нужны деньги.

Я живу только на свои доходы, других не предусмотрено. Самое поганое, что страховки у меня не было. Не думал, что попаду под пресс. Повезло еще, что меня только зацепило, если бы он сорвался, конец. Раздавило бы как лягушку.

Не сломаюсь. Я все вынесу. Все болючие процедуры. Все, что предложат, пройду через любые испытания. Я встану.

— Ярослав, — входит доктор Линь. — Все хорошо?

— Отлично, — выплываю из грез.

Он откидывает одеяло и проводит привычные манипуляции. Сжав зубы, терплю. Знаю, что плохо не сделает. Был соблазн смотать в Германию, говорят, что там лучше с травмами позвоночника справляются, но в последний момент передумал.

Линь то хмурится, то удовлетворенно улыбается. Странный он, непонятный. Только я доверяю. Если бы еще Алёнку сюда хотя бы на секунду. Чтобы только рядом оказалась, коснулась, посмотрела. Горы бы своротил. Но ее нет.

— Пульс участился, — между прочим отмечает Линь.

Знаю. Впервые за пару месяцев хочется улыбаться. Все это мысли о ней виноваты. Не могу не думать, Алёна мой самый лучший мотиватор. О том, что я не особо подвижен и что дальше стараюсь не думать.

Я встану. Какой бы крови не стоило, поднимусь. Я буду ходить. Даже через не могу. Даже если придется орать от боли.

— Что ж, титан ведет себя хорошо, — нажимает на одному ему понятные точки. — Прилежный пациент.

— Спасибо.

— Ярослав, руки-ноги работают, это важно, — в который раз замечает Линь, — будете соблюдать лечение, — безапелляционно утверждает за меня. — Вам нужно окрепнуть, понимаете? Позвоночник задет, но не переломан. Есть свои нюансы, да, неоспоримо, что пострадали, но все решаемо. Затратно по времени, да. Нужна реабилитация. Только все в ваших руках. В моей практике бывало и хуже. Все не так плохо.

— Нормально, — убираю волосы с потного лба. Пока меня док вертел, взмок как марафонец. — Я рад.

— Скоро придет доктор Шэнь. Работаем по программе.

Иглы.

Шэнь виртуозка по ввинчиваю крошечных иголок в окончания. Никогда не думал, что придется. Надо сказать помогает. Короче, чтобы убить время копаюсь в инете. Только беру телефон, как он начинает трезвонить.

— Говори, Семен.

— Как дела, Яр? Что нового?

Он мост с прошлой жизнью. Чертовы ассоциации, неподвластные мозгу, рулят процесс отдельно от сознания. Любой контакт от Семы — это нить в прошлое, где живет она.

— Нормально все, — вспарывает тупым консервным ножом нервы. Хочу спросить о запрете, который гложет и изматывает, но оттягиваю. — Как последний сервак?

— Продал, — вздыхает он. — Деньги кинул на счет.

— Видел.

— Что обещают?

— Не сдохну, — коротко обрубаю. — Ты ее видел?

Процессы тела останавливаются. Они замедляются, прекращают свою привычную работу. Нервную систему трясет, как пазик по бездорожью. Я, блядь, просто сейчас отъеду в дальние дали без всякой борьбы.

И мое гребаное сердце бьется в ожидании многострадального чуда. Оно тарахтит заржавелым мотором, изредка обливая перетертые сосуды бензиновой кровью и хоть как-то заставляет меня жить дальше. Ради нее.

— Да.

— И как она?

— Серого разогнала.

Лечу в бездну. Падаю, сложив крылья, перед самым дном открываю запасной парашют. Он рваный и потрепанный, но разбиться не дает. С трудом выносит на поверхность. Разогнала? Это Алёна может. Ха-х, блядь!

Я давлю себя сверх меры, качаю гнилую застоявшуюся жижу, заставляю совершись вдох, который спасет и заставит жить дальше.

— Насовсем?

— Да пиздец! Орала так, что люди оборачивались. Сказала, что в полицию за преследование заявит.

— Где видел?

— Мимо шел. Он ее в парке зацепил. Вот она и выдала. Яр, я отвечаю, так совпало. Просто мимо шел.

— Ага, — едва живой остаюсь. — Все, док пришел, — вру лишь потому, что эмоции задушили до пятен перед глазами.

Отбрасываю телефон в сторону.

Дышу. Я, сука, просто дышу сейчас.

Я встану. Встану.