Развод. Его тайна сломала нас - Софа Ясенева

Подходит ко мне, присаживается на корточки.

— Что с тобой? — уже тише, но напряжение в голосе никуда не девается.

— Ничего… — по привычке.

Он резко вскидывает голову.

— Не надо, Тонь. Не сейчас.

Он кладёт руку мне на колено, осторожно.

— Где болит?

Я опускаю взгляд.

— Низ живота… и голова кружится…

Он закрывает глаза на секунду.

— Давно?

Я молчу. И этого достаточно.

Он резко выдыхает.

— Почему ты молчала?..

— Я думала, пройдёт…

— Ты думала… — он усмехается коротко, безрадостно. — Ты всё время думаешь, что пройдёт.

В его голосе злость, но не на меня. Я это чувствую.

Он проводит рукой по лицу, встаёт, делает шаг в сторону.

— Я что, слепой был? — бросает в пустоту. — Или идиот?

Я вздрагиваю.

— Юр…

— Нет, подожди, — резко, но не на меня. — Я сейчас… — он делает вдох, пытаясь собраться. — Я сейчас не на тебя.

Я смотрю на него.

Он действительно злится. Но не на меня. На себя.

Алиса стоит чуть в стороне, практически не дыша.

— Я видел, что тебе плохо, — говорит он уже тише, но глухо. — Видел, и… ничего не сделал.

— Это не так, — пытаюсь возразить.

— Так, — отрезает. — Просто мне было удобнее не видеть.

Он снова подходит ко мне, опускается рядом. Берёт мою руку, сжимает.

— Тонь… — голос уже совсем другой. — Ты для меня не на втором месте.

Я замираю.

— Я просто… — он запинается, подбирая слова. — Не дал тебе понять этого.

Смотрю на него. И впервые за всё это время не нахожу, что ответить.

Потому что это не защита, не оправдание.

Это признание.

— Я думал, что если сглажу, не буду давить, не буду выбирать… то всем будет легче.

Он качает головой.

— А получилось наоборот.

— Юр…

Он поднимает на меня взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты терпела, — говорит. — Ни ради меня, ни ради неё. Особенно сейчас.

И взгляд у него… другой. Жёсткий. Решительный.

— Я не хотела усложнять…

— Ты не усложняешь, — перебивает. — Ты… — он сжимает мою руку сильнее. — Ты важнее.

Я отворачиваюсь, потому что чувствую, как предательски щиплет в глазах.

— Тебе надо лечь, — уже практично говорит он. — Сейчас.

Я киваю.

Он помогает мне встать, аккуратно, поддерживая за талию.

Я на секунду цепляюсь за него, и он не отстраняется. Наоборот — прижимает ближе. Надёжно.

Алиса отступает в сторону, освобождая проход.

Смотрит на нас испуганно.

И я вдруг понимаю — она всё слышала. Всё.

И, возможно, впервые за всё это время… что-то поняла.

Юра укладывает меня в спальне аккуратно.

Помогает лечь, поправляет подушку, накрывает пледом, хотя мне не холодно. Его движения быстрые, но осторожные, и в них столько сосредоточенности, что я невольно наблюдаю за ним, как за чем-то новым.

— Полежи, — говорит. — Я сейчас воды принесу.

— Юр, не надо..

Я прислушиваюсь к себе: боль уже не такая острая, больше тянущая, неприятная, но терпимая. Голова всё ещё немного кружится, но уже не так сильно.

Кладу ладонь на живот.

В голове всё ещё прокручивается его голос.

“Ты для меня не на втором месте”.

Простая фраза. Но почему-то именно её мне так не хватало.

Я даже не сразу понимаю, что дверь тихо скрипит.

Поворачиваю голову. На пороге — Алиса.

Стоит, держась за косяк, будто не уверена, можно ли ей сюда.

Я молчу, и она тоже

Смотрит. И этот взгляд уже не колючий. Не закрытый. В нём… осторожность.

— Можно?.. — спрашивает почти шёпотом.

Я киваю.

— Конечно.

Она подходит ближе. Останавливается у кровати.

— Тебе всё ещё больно?

Я улыбаюсь, насколько получается.

— Уже лучше.

Она кивает.

— Ты точно… не умрёшь?

Сердце сжимается.

— Точно, — отвечаю мягко. — Я здесь.

Она опускает взгляд. Мнёт край футболки.

— Я не хотела, чтобы тебе было плохо…

— Я знаю.

— Я… — она запинается. — Я просто…

Не договаривает. Но мне и не нужно. Я вижу.

— Всё в порядке, — говорю тихо. — Правда.

Она поднимает глаза. И в них столько сомнения, что мне становится тяжело.

Я чуть сдвигаюсь, освобождая место рядом.

— Хочешь… посидеть?

Она смотрит на кровать, потом на меня. И очень осторожно забирается на край.

Не рядом, чуть в стороне. Но уже ближе, чем раньше.

Мы сидим так молча.

Я чувствую её присутствие, и впервые за всё это время это не вызывает у меня напряжения. Только… странное спокойствие.

Дверь открывается, и в комнату возвращается Юра с бутылкой воды.

Он останавливается на пороге, когда видит нас рядом.

Его взгляд скользит между нами. И в нём — удивление.

Он ничего не говорит.

Просто подходит, ставит воду на тумбочку.

— Попей, — мягко.

Я приподнимаюсь, он поддерживает меня рукой, подаёт бутылку. Делаю несколько глотков. Становится легче.

— Спасибо…

Он кивает и остаётся рядом. Садится на край кровати с другой стороны.

Теперь мы втроём.

Алиса переводит взгляд с него на меня и обратно.

— Ты будешь тут?.. — спрашивает у него.

— Буду, — отвечает спокойно.

— Не уйдёшь?

— Не уйду.

Она кивает. И будто расслабляется.

Совсем немного, но я это вижу. И, кажется, Юра тоже.

Я опускаю руку на живот. Впервые за долгое время не чувствую себя один на один со всем этим.

Мы всё ещё далеки от идеала.

Но сейчас, в этой комнате, в этой тишине, есть ощущение, что мы хотя бы перестали быть по разные стороны. И это… уже очень много.

Глава 21 Антонина

Просыпаюсь раньше обычного. Просто лежу с закрытыми глазами и прислушиваюсь к себе. Потом медленно возвращается всё остальное — вчерашний день, слабость, боль, испуганное лицо Алисы, напряжённый голос Юры.

Осторожно переворачиваюсь на спину.

Живот тянет, но уже совсем немного. Скорее неприятное напоминание, чем реальная угроза. Всё равно кладу на него ладонь, будто это может что-то контролировать.

Дышу глубже. В комнате тихо.

Обычно в это время уже слышно, как внизу включается телевизор или Алиса бегает по дому, хлопая дверями и топая так, что кажется — сейчас потолок обвалится. Сегодня — ничего.

Сажусь, опираясь на локти, и прислушиваюсь. Ни звука. Это почему-то настораживает.

Медленно