Развод. Его тайна сломала нас - Софа Ясенева

Она наконец поднимает взгляд.

— Ты её защищаешь.

В её голосе снова звучит укол.

— Я защищаю порядок в нашем доме, — отвечаю спокойно. — И тебя тоже.

Она хмурится.

— Меня?

— Да. Потому что если ты будешь привыкать, что можно говорить всё, что угодно, тебе потом будет сложнее. И с другими людьми, и дома.

Она какое-то время молчит, переваривая.

— А ты меня не отдашь? — вдруг спрашивает тихо.

Вопрос неожиданный, но в то же время абсолютно логичный.

— Нет, — отвечаю без паузы.

— Точно?

— Точно.

— Ладно, — бормочет.

Я не давлю дальше. Понимаю, что на сегодня этого достаточно.

— Ложись спать, — говорю, вставая. — Завтра у нас много дел.

Я возвращаюсь в гостиную, где Тоня уже сидит на диване, и, увидев меня, чуть сдвигается, освобождая место рядом.

Сажусь, беру её за руку, и она отвечает на это движение без колебаний. В этот момент я впервые за всё время понимаю, что мы действительно можем справиться.

Мы сидим рядом в тишине, которая больше не давит. Тоня устроилась на диване, подтянув ноги, и опирается плечом о мою руку. Я машинально провожу пальцами по её запястью, ощущая, как она постепенно расслабляется.

— Ты устала, — говорю тихо, больше констатируя, чем спрашивая.

Она чуть улыбается, не открывая глаз.

— Есть немного.

Я усмехаюсь.

— “Немного” — это твой способ сказать, что очень даже много?

Она тихо хмыкает и поворачивает голову ко мне.

— Возможно.

— Тонь, — начинаю, и она сразу смотрит внимательнее. — Я правда многое делал неправильно.

— Сейчас ты это исправляешь, — тихо говорит она.

— Пытаюсь. Я хочу спросить кое о чём. Ты упоминала, что подумываешь о том, чтобы съехать и развестись.

— Да…

— Не торопись с решением. Я не хочу, чтобы ты ушла. И сделаю всё, чтобы ты не пожалела, если останешься.

Глава 24 Антонина

На кухню спускаемся вместе. Я уже не ловлю себя на том, что заранее напрягаюсь, думая, как пройдёт утро, что скажет Алиса, будет ли очередной конфликт.

Юра берёт на себя завтрак — достаёт продукты, ставит чайник, что-то режет, перемешивает. Двигается спокойно, как будто это всегда было его обязанностью, а не чем-то, что он начал делать только потому, что иначе сейчас нельзя.

Сажусь за стол, наблюдаю за ним и ловлю себя на том, что мне приятно просто смотреть, как он заботится о нас.

Алиса появляется чуть позже.

Спускается не спеша, держась за перила, в пижаме, с растрёпанными волосами. Останавливается на последней ступеньке.

Она переводит взгляд с Юры на меня, потом проходит на кухню и садится за стол рядом со мной. Это сразу бросается в глаза.

— Доброе утро, — говорю осторожно.

Она на секунду задерживает на мне взгляд, потом пожимает плечами.

— Доброе утро.

Я не пытаюсь развить разговор, не задаю лишних вопросов. Просто принимаю это как есть.

Юра ставит перед ней тарелку.

— Ешь.

— Я не хочу, — отвечает она.

Он спокойно смотрит на неё.

— Попробуй немного.

Алиса кривится, но берёт ложку. Пробует.

Я перевожу взгляд на Юру, и он ловит его. На секунду между нами возникает что-то вроде немого согласия: мы оба замечаем эти мелочи.

И понимаем, что именно из них всё и складывается.

Завтрак проходит спокойно.

Юра периодически касается меня — то кладёт ладонь на плечо, проходя мимо, то ненадолго задерживает пальцы на моей руке. Лёгкие, почти незаметные жесты, но от них внутри становится теплее.

Я ловлю себя на том, что перестаю следить за каждым его движением, перестаю ждать, что он снова отстранится или уйдёт в себя.

Он здесь, со мной. И это ощущается во всём.

Алиса доедает, слезает со стула и, не говоря ни слова, уходит в гостиную. Через минуту оттуда доносится тихий звук мультиков.

Я смотрю ей вслед и понимаю, что впервые не чувствую, как внутри всё сжимается от одного её присутствия.

Есть настороженность. Есть усталость. Но нет того острого сопротивления, которое было раньше.

Я кладу ладонь на живот. Юра замечает это, накрывает мою руку своей.

После завтрака мы не разбегаемся по разным углам, как это было раньше, а остаёмся рядом. Юра предлагает съездить в магазин, посмотреть кое-что для малыша, и я не ищу повода отказаться. Ещё недавно сама мысль о том, чтобы куда-то ехать всем вместе, казалась испытанием. Сейчас — просто планом на день.

Алиса сначала делает вид, что ей всё равно. Сидит на диване, уткнувшись в мультики, и никак не реагирует на разговор. Я уже почти решаю, что придётся уговаривать, когда она вдруг оборачивается:

— А там будет что-то интересное?

Юра усмехается.

— Смотря что для тебя интересно.

Она задумывается на секунду.

— Игрушки будут?

— Может, и будут, — отвечает он. — Но едем мы не за ними.

Алиса кривится, но без особого протеста слезает с дивана.

— Ладно.

В торговом центре я сразу чувствую, как меня начинает немного мутить от запахов. Юра идёт рядом, держит меня под локоть, и от этого становится спокойнее.

Мы заходим в отдел с детскими вещами, и я невольно замедляюсь. Маленькие бодики, крошечные носочки, мягкие пледы — всё это вдруг кажется таким милым.

Алиса сначала идёт чуть позади, не вмешивается, но я замечаю, как она поглядывает на витрины. Останавливается у полки с мягкими игрушками, берёт одну, потом другую, рассматривает.

Я не подхожу, не комментирую. Просто наблюдаю со стороны, давая ей пространство.

— Это для него? — вдруг спрашивает она, не оборачиваясь.

Я делаю шаг ближе.

— Не обязательно. Просто смотрим пока.

Она поворачивает ко мне голову, чуть щурится.

— Он же маленький будет?

— Да, — улыбаюсь я. — Совсем маленький сначала.

Алиса хмыкает, словно проверяет эту мысль на вкус.

— Тогда ему большие игрушки не подойдут.

— Не подойдут, — соглашаюсь спокойно.

Она кладёт игрушку обратно, проводит пальцем по полке, и я замечаю, как в её взгляде появляется интерес.

Чуть позже мы оказываемся у стенда с одеждой, и я начинаю перебирать вещи, прикидывая, что может понадобиться в первые месяцы. Юра стоит рядом, время от времени что-то берёт, спрашивает моё мнение, и я ловлю себя на том, что мне нравится, как всё идёт.

— Он будет мальчик или девочка?

— Мы пока не знаем, —