Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова

– Заходи в любое время, хоть на кофе, а хоть и на обед. Твой подарок все равно дороже, – крепко обняла меня подруга, выйдя с рынка.

В руках у нас было по корзинке с яйцами и нежнейшим виноградом.

Месье Орци чесал в затылке и бросал на меня уважительные взгляды.

– Уж простите, что не верил, – пробасил он. – Вы, пожалуй, посильнее мадам Женевьев будете.

От его слов я окончательно растаяла, словно получила самую лучшую на свете похвалу.

***

Уже на подходе к лавке мы застали совершенно нереальную картину. Дядюшка Лео стоял перед дверью ателье, бурно всплескивал руками и громко причитал. То и дело слышалось:

– Лопни мои глазоньки, что же это делается? Люди добрые, вы только посмотрите! Разоряют! Как есть разоряют!

Сомлевшая тетушка Бабетта, картинно припав в к стене, пыталась нащупать под пышной грудью сердце, получалось у нее не очень.

Но это было не самым удивительным. Из низенькой пристроечки в торце швейной лавки бравым строем выходили вещи. И двигались, что самое главное, прямехонько в сторону моей лавки.

Первым бодро шел пузатый чайник. Он важно блестел боками и мерно позвякивал донышком о камни мостовой.

– Ой! – Марта испуганно юркнула за спину мужа.

По виду месье Орци отчетливо было видно, что ему тоже жутко хочется спрятаться, ну, и ли на крайний случай хлебнуть чего-нибудь покрепче для внутреннего успокоения, но ни первого, ни второго он пока себе позволить не мог.

Я же стояла столбом и завороженно смотрела на ожившую утварь. Все вещи были мне смутно знакомы.

Вслед за чайником, в колонну по два маршировали ложки и вилки. Дальше, жужжа, как потревоженный улей, летели плотной стайкой черненые гвозди.

За гвоздями задорно подпрыгивало ведро. В его нутре, не видимом с моей позиции, что-то звонко лязгало.

Дверь пристройки скрипнула, приоткрылась пошире, на приступочку перед входом покряхтывая и пыхтя от натуги выбрался огромный сундук.

Я пригляделась.

– Лопни мои глазоньки! Да это же тот самый сундук, что я продала дядюшке Лео десять дней назад!

– Он! – почти, рыдая подтвердил сосед. – Чтоб ему треснуть, супостату. Чтоб ему как есть провалиться предателю.

Сундук, как живой, встряхнулся и заковылял по мостовой, переваливаясь с боку на бок. И, когда он продвинулся немного вперед, я увидела, что сзади у него из щели меж досок кокетливо свисает пушистый черно-бурый хвостик.

Дядюшка Лео тоже узрел сие безобразие.

– И меха уносит! – воскликнул он совсем уж отчаянно. – Лопни мои глазоньки.

Я кивнула. Мне и самой сложно было поверить в происходящее. Но необычнее всего было то, что утлые вещички неожиданно стали новенькими. В чайнике не было вмятин, на ведре – ржавчины. Скрюченные ложки с вилками прямо держали оловянные «спинки». На боках сундука появилась краска. Кое-где сверкала позолота.

Я хотела подойти и рассмотреть сие чудо поближе, но не успела.

Дверь открылась последний раз. Из недр пристройки на серый камень мостовой медленно выполз свернутый рулоном ковер. Кто-то добрый перевязал его в двух местах синей атласной лентой, и теперь беглец был украшен игривыми бантиками.

– И этот туда же! Лопни мои глазоньки.

Дядюшка Лео утер непрошенную слезу.

– Что же это делается, мадемуазель Наташа?

– Не знаю, – честно сказала я.

– Ой! Смотрите! – Дрожащий палец Марты указал на ковер.

Плотный рулончик приподнялся с одного конца, оглядел окрестности, довольно кивнул и пополз вперед, извиваясь, как червячок.

Дядюшка Лео с надеждой уставился на дверь. Я поддержала его порыв. Было интересно, ждать мне новых гостей или это уже все?

Пристройка больше не открылась. Я чуть задержалась, поправила на плече бездонную суму и двинулась следом за процессией. Дядюшка Лео, отчаянно причитая и поминая глазоньки, засеменил за мной.

Глава 11. Где у соседей случается нежданный праздник, а в мою лавку начинается паломничество дам

Возле моей лавки беглецы чинно выстроились в ряд и замерли в ожидании. Сундук нетерпеливо клацал замком. Ковер шевелил бантиками. Гвозди гудели. Чайник хлопал крышкой.

Я не рискнула им перечить и приоткрыла дверь.

– Мадемуазель Наташа, - вновь воскликнул дядюшка Лео, - что же это делается? Вы же меня, как есть, обокрали. Лопни мои глазоньки!

– Помолчите, пожалуйста, - попросила я. - Сами же видите, я здесь не при чем.

– Как же не при чем? Как же не при чем? Если не вы, то кто их оживил?

Вопрос был резонным, я пожала плечами и призналась:

– Не знаю. Вероятно, магия моей лавки.

Месье Сюар покосился на волшебный домик и выдал с обидой:

– Безобразие. А вот при мадам Женевьев он себе ничего подобного не позволял!

От последнего замечания я даже скривилась.

– Не переживайте, я верну вам деньги.

Дядюшка Лео сразу оживился. Я прям увидела, как в глазах у него запрыгали циферки и поспешила остановить счетчик:

– Ровно столько, сколько взяла.

Сосед слегка прокис. Подумал, решил возразить, но я не позволила:

– И сверху подарю совершенно чудную вещицу для вашей дражайшей супруги. Она от нее будет в полном восторге.

Мое обещание привело мужчину в совершенно счастливое состояние.

– Позвольте вашу ручку, прекрасная мадемуазель, - промурлыкал он и куртуазно приложился к моим пальчикам. - Я вам еще в прошлый раз говорил, что умные женщины - моя слабость.

Я только хмыкнула, вошла в лавку вслед за ковром. Дядюшка Лео и не подумал остаться на улице.

В лавке нас ждала торжествующая бабуля. Скрестив на груди руки, она с видом превосходства висела в углу. Под ней, вжавшись в стену, притулилась Виола. Девочка круглыми глазами провожала ползущий ковер.

Кусь тут же о чем-то поспорил с братом. И теперь дракошки азартно комментировали необычное шествие, то и дело ныряя в кладовую и возвращаясь обратно.

– Что я говорил! А? Что все до последнего гвоздя вернется! - выпалил Хрусь.

– А с тобой никто и не спорил, - парировал Кусь. – Так что не строй тут из себя самого умного. И так понятно было, что Наташа погорячилась, когда продала за бесценок отличные артефакты.

– О чем это вы? - ухватила я главную мысль диалога.

– Мы все посчитали, - отчитались непрошеные помощники.

– Все на месте, Наташа. Все вернулось.

– Говорите толком! - нахмурилась я.

Перед дядюшкой Лео