Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова

– Так, - наконец-то высказалась я вслух.

– Какие?

– Когда мне позарез что-то надо, я просто говорю первое, что в голову придет, – призналась я.

– И как? Работает? – скептически усмехнулся Алекс.

– Не поверишь, работает.

– Продемонстрируй, – заинтересовался он.

– Хорошо, что бы такое... Идем вниз. Все заготовки у меня в кабинете.

Мы спустились по лестнице, и я огляделась в поисках удобного примера.

- Вот, – я схватила обычное перо и показала его Алексу. – Сейчас мы наречем его самописцем.

Я вспомнила, как делала самописец для Марты и попыталась повторить движения и интонацию.

– Самописец! – велела я, отставив руку с пером.

Ничего.

– Самописец! – я добавила железа в голос.

Бесполезно.

– Не выходит, – нос предательски шмыгнул.

Мне почему-то стало ужасно обидно. Вроде как хотела похвалиться, но соврала. Но я же делала так! Правда, делала. И не раз.

– Попробуй что-нибудь другое, – Алекс и не подумал усомниться.

Ну хорошо. Так, пузырьков нет, ткани не осталось. Книги! Тут полно книг. Что бы такое эдакое... О! Пусть книга сама озвучивает свой текст.

– Аудиокнига! – озвучила я свою хотелку, наложив руки на толстый фолиант. – Что это? – подозрительно прищурился Алекс.

– Очень мощное заклинание, – с видом знатока сообщила я.

Книга громко вздохнула, обложка приподнялась и снова опустилась.

– Ну? Ну давай же, говори! – я легонько постучала пальцем по переплету.

Открыла, полистала, потерла страницы, но так и не дождалась озвучки. Может, надо было слово попроще сказать? Я открыла рот.

– Все! Хватит! Наташа, остановись! – накрыл мою руку Алекс. – Похоже, ты просто перетрудилась сегодня. Сколько огня, говоришь, потратила?

– Вот, – указала я на батарею фонариков, которые заливали ярким сиянием кабинет. - Видишь? Даже свет включать не надо.

Он прищурился, прикидывая масштабы бедствия.

- Все с вами понятно, мадемуазель. Никаких на сегодня занятий. Отдых и расслабление. Тебе срочно необходим свежий воздух. Приглашаю тебя прогуляться, Наташа Риммель. - Он увидел в моих глазах недоумение и решительно добавил: - Возражения не принимаются.

***

Ночь мне вновь приснился странный сон. Я оказалась в незнакомой комнате. Огромной и вширь, и ввысь, какие бываю лишь во дворцах. В окна смотрела любопытная луна. Ноги холодил дорогой паркет. Я стояла у стены. Озябшая и растерянная. Облаченная в одну лишь тонюсенькую ночную сорочку

– Кто здесь? – голос был мужской и удивительно знакомый.

Я даже не сразу поверила, что слышу именно его.

– Кто здесь? Выходи! Я все равно узнаю, кто ты, – велел Алекс. И в пальцах его зажегся магический огонь.

Я оторвалась от стены, сделала шаг вперед, удивленно отозвалась:

– Алекс, это ты?

– Наташа?

Глаза мои привыкли к сумраку, и я наконец-то смогла разглядеть, что нахожусь в спальне. Алекс сидел на кровати. Магический свет выхватил из тьмы его лицо, взлохмаченные со сна волосы, белую тонкую рубашку, расстегнутую на груди.

– Ты как сюда пришла, Наташа?

И я вдруг все поняла.

– Я не приходила. Я, сплю. Это сон.

– Сон? - повторил он с удивлением.

Стремительно откинул одеяло и быстро подошел ко мне. Протянул руку, словно хотел коснуться, но тут же отдернул.

– Уходи, Наташа, я не железный. Я и так еле держусь.

От этих слов мне стало безумно приятно. Любая женщина мечтает быть желанной. Подобное признание грело сердце. Я огляделась, пожала плечами. Как отсюда можно уйти? Я попала сюда не по своей воле. Зыбкая ткань сновидения подбросила мне эту иллюзию. И я набралась смелости, чтобы взять от нее максимум.

– Я не знаю, как уйти. Алекс, это всего лишь сон, – на лице моем расцвела улыбка. - Здесь можно всё. И я хочу это всё ощутить. С тобой.

Я сама сделал последний шаг, положила руки ему на грудь. Ощутила под прохладной тканью неожиданное тепло.

Алекс словно преобразился, пробормотал под нос с надеждой: «Сон». Подхватил меня руки, сначала прижал, потом опустил на простыни. Прошептал на ухо:

– Боже, какая ты красивая!

Голос его стал хриплым, напряженным. И я прекрасно знала, что это означает. Но додумать эту мысль не успела. Губы накрыл совершенно настоящий, не иллюзорный поцелуй. Сердце в груди замерло. И я замерла весте с ним, давая мужчине молчаливое согласие на любую вольность. Заранее выписывая ему индульгенцию.

И он воспользовался своим правом без остатка. Сколько продолжалось это безумство, не знаю. На моем теле нельзя было отыскать места, не зацелованного его губами, не попробованного на вкус. Алекс испил мое желание до донышка, оставив меня без сил. Слабую и счастливую.

– Люблю.

У слышала я и прошептала в ответ:

– И я тебя люблю.

Алекс обнял меня, придвинул к себе поближе, накрыл одеялом. Стало так хорошо и спокойно, что я начала засыпать прямо во сне.

– Спи, Наташа. Я больше тебя не потревожу. Днем тебе понадобится много сил. – Я буду хорошей ученицей, - пообещала я. - Я слишком хочу быть с тобой. – Я тоже, душа моя, я тоже.

***

Сон закончился резко, как удар молнии. Я вздрогнула и открыла глаза. В зыбкой полутьме полнолуния разглядела очертания собственной спальни и выдохнула.

Сон? Неужели сны бывают такими... настоящими?

Прислушалась к себе. Моя кожа до сих пор ощущала на себе жадные губы. Все тело ломило от сладкой истомы. В голове пронеслось: «А вдруг не сон? Кто их знает этих магов, как тут все устроено?»

Испуганно выкрикнула:

– Свет!

Вскочила, подбежала к зеркалу, повернулась спиной, со страхом оглянулась назад и испытала совершенно противоречивые чувства – то ли облегчение от того, что все оказалось действительно сном, то ли разочарование от того, что это был, к сожалению, лишь сон.

На идеальной белизне рубашки не обнаружилось ни единого пятнышка. Ни алого, ни какого другого.

Я вернулась к кровати, не выключая света уселась и задумалась. Наверное, благовоспитанная девица из нынешних времен должна была испытывать из-за произошедшего стыд и раскаяние. Но во мне не было ни первого, ни второго.

Да и благовоспитанной девицей я себя назвать не могла. Обычная женщина из двадцать первого века иного мира. И то, что случилось во сне, вызывало во мне единственное желание. Нет, не забыть и замолчать, а повторить наяву. Непременно повторить и как можно быстрее. Кто знает, вдруг это будет столь же прекрасно?

Я