Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Кайриан тянет завязки моей рубахи, желая избавить меня от одежды. Его глаза становятся цвета гречишного мёда, и губы ложатся на мою шею, отчего я тут же стискиваю зубы, пытаясь противиться с собственным чувствам. Разум и желание борются во мне. Никогда прежде я не испытывала настолько сильного влечения.

Он тебе нравится? Ну хотя бы немного? –торгуется Ашкай. –Не смотри на шрамы. Главное – он дарн.

«Уйди!»

Он даст тебе защиту, хозяйка. Откроет магию, которая поможет выжить.

Магию. Может, не самый плохой вариант? Надо лишь отбросить осознание, что мы незнакомы, что я не смотрела на него, как на мужчину, пока он не опоил меня, что он играет нечестно, и даже не позвал ни на одно свидание.

Глупая наивная Таня, о чём ты? Свидания под луной, пока капл ест очередную служанку?

- Почему они тебя не тронули? – вопрос в мои губы, и он проникает языком в мой рот. Поцелуй не мягкий: жадный, настойчивый, как будто он борется не со мной, а с чем-то внутри себя, и с чем-то во мне. Замираю, боясь его оттолкнуть. Не потому что не хочу, всё имеет последствия. И внутри меня взывает что-то первобытное. Кровь клокочет, будто пробуждаясь из векового сна.

Его руки ложатся на мою талию, и тело предательски подаётся навстречу, как будто всё уже решено. Но ещё на границе между страхом и странным влечением, между «не хочу» и «не могу иначе».

- Ты инициирована?

- Нет.

- Хотелось бы сказать, что я буду ласков, но увы, - усмехается, слегка наклоняя голову вбок. - Ты чувствуешь это? - шепчет в перерыве между поцелуями. Его лоб касается моего. - Он рвётся наружу. Твой дракон. Это начало.

Что-то внутри действительно шевелится. Жар заполняет грудную клетку. Мир вокруг становится глухим. Только стук сердца и его дыхание. Я не доверяю ему. Я не доверяю себе. Всё-таки отстраняюсь, насколько возможно.

Губы горят, дыхание звучит рвано, Ашкай ликует, но внутри, если копнуть глубже, только холод. Лёд. Словно всё это было не про меня. Не для меня.

- Так почему аргиллы не тронули тебя, Эзра?

- Я не знаю.

- Тебя спас всадник, ведь так?

- Я никого не видела.

- Ложь! – он хватает ворот моей рубашки, и ткань стонет под его руками, обнажая мою грудь. Жадно Бард осматривает меня, словно решает: достойна я его или нет, а я молюсь, чтобы кто-нибудь нам помешал, пока Ашкай рассуждает.

Как только он инициирует твоего дракона, Сарана не посмеет тронуть тебя. А ты дашь защиту Луфе.

Теперь я понимаю, как змей искусил Еву. История повторяется спустя столетия и миры, только во главе угла не древо познания – а моя жизнь.

- Ты согласна стать моей? – требует признания страж. Но ответить «нет» не успеваю, потому что дверь сотрясают удары. А затем в комнату вламываются стражи с генералом. И я испуганно прикрываю руками свою наготу.

Глава 33

Генерал тут же приказывает стражам выйти, и мы остаёмся втроём, переглядываясь друг с другом.

- Так не терпелось завалиться в койку? – презрительно рычит в сторону Кайриана Торн.

- Я-то что, - страж разводит руками. – Девчонка настолько горячая, что не могла ждать до вечера.

Округляю глаза, поражаясь его наглости, и это не ускользает от Кольфина, как и два бокала на столе.

- Он брал согласие? – требует от меня ответа генерал, а я не понимаю, о чём именно спрашивают. – Я повторяю, - говорит медленнее, - он брал твоё согласие на близость?

В Акрионе нельзя принуждать солнцерождённых или дарн к близости, если они не дали своего согласия,- подсказывает Ашкай. –Если кто-то пересечет черту – его ждёт смерть.

Вижу, как напрягся Бард, потому что от моего слова зависит его дальнейшая судьба.

«Неужели, генерал тоже знает, кто я?»

Не твоё имя, а статус. Любой дракон чувствует тебя. Иначе не был бы генералом.

- Эзра. Я жду ответа!

- Неужели, ты думаешь, что я способен на низость? – решает выступить Кайриан. - Женщины сами ложатся ко мне в постель. К тому же здесь, в Готтарде, лишь те, кого осудили.

- Вы, Бард, - напоминает ему о манерах генерал, и теперь я уверена, что они знают друг друга. - Меня не волнуют другие женщины, я спрашиваю о той, что оказала мне услугу, - пресекает его словесный поток Торн. – К тому же у правосудия зачастую завязаны глаза, - говорит со злобой.

Друга генерала сослали в Готтард,- объясняет Ашкай, -когда Кольфин защищал границы империи от напавших внезапно орков. Именно этот момент был выбран, чтобы осудить его друга, что очень мешал одному из советников. Когда Торн вернулся и узнал о его судьбе, сразу же прибыл в Гоствуд, чтобы разобраться со всем самостоятельно. Только было уже поздно.

Мне кажется, у Кольфина есть более важные дела, чем спасать каторжниц, но тем не менее он здесь. Подходит и берёт со стола кубок, поднося его к носу. Вдыхает аромат драконьего янтаря, и его губы кривятся.

- Ты настолько непопулярен, Бард, что используешь зелье? – смотрит на него с презрением.

- Это желание Эзры, ведь так, милая? – он желает, чтобы я подтвердила его слова. Разумнее будет не перечить. Ведь генерал уедет, а мы останемся. И кто знает, что будет мне за подобную выходку?

- Я никогда не пробовала, захотелось, - лгу, пытаясь быть как можно убедительнее для Кайриана, и менее правдивой для Кольфина.

- А что до согласия? – генерал садится на край стола, смотря, как я продолжаю держать порванную рубашку на себе, и складывает руки в замок.

- К чему такое пристальное внимание к прачке? – не выдерживает Бард. – Я же не врываюсь в твои покои, чтобы допросить дам.

Зря он это сказал, потому что взгляд Торна темнеет, а зубы стискиваются. Какая кошка между ними пробежала?

- Ты хочешь уйти отсюда сейчас со мной? – обращается ко мне Кольфин.

- Да, - слышу собственный голос: уверенный и твёрдый. А потом делаю шаг в его сторону.

- Однажды ты доиграешься, Кайриан, - говорит у самого выхода генерал. – И тогда уже твоя мать ничего не сможет поделать.

Мы