Недостойная для дракона - Майя Фар

Но самое главное, что амулет реагировал на физический контакт в сочетании с уровнем негативной энергии, то есть кто-то пытался причинить ей вред и дотрагивался до девушки с этим намерением, амулет срабатывал, передавая сигнал тому, на кого была основная настройка.

Ночью, оставив её одну в комнате общежития, Закария постарался прислушаться, чтобы понять, когда она уснёт, и спокойно уснуть самому, но, судя по тому, что от неё постоянно шли беспокойные мысли, она о чём-то раздумывала.

И вдруг, он ощутил удовольствие, удовлетворение, это было, как вспышка, яркая и мощная.

Ректор даже удивился: «Откуда такие эмоции?»

Прислушался, в своей комнате она была одна. А потом в голову его закралась мысль, что, скорее всего, ей просто в голову пришла какая-то радостная мысль.

Любопытно, после этой вспышки фон резко успокоился, и, судя по всему, она уснула.

Из этого Закария, наученный горьким опытом общения с неугомонной студенткой, сделал вывод, что она что-то задумала.

Вдруг его мысли прервал стук в дверь.

Это был его секретарь, как обычно кто-то из студентов, назначенный на отработку.

— Ректор, к вам советник Сион, — доложил студент.

«Советник, — подумал ректор, — значит, официально представился».

А вслух сказал:

—Пусть входит.

Вскоре в распахнувшуюся дверь вошёл высокий, окружённый аурой власти, немолодой, о чём свидетельствовала седина на висках, мужчина. Седина у драконов, живущих до пятисот лет, появлялась после половины жизни.

«Значит ему около трёхсот,» — подумал Закария.

Ректор ни разу не встречался с отцом Ташира, потому что тот поступил на первый курс и почти что совсем не успел проучиться, и это была их первая встреча.

Но он сразу отметил, как похожи отец и сын, те же чёрные волосы, гордый профиль, надменный взгляд. Разве что у сына выражение лица было чуть более человечным.

— Присаживайтесь, риз Сион.

Советник хотел что-то сказать, но Закария опередил:

— Вы знаете зачем я просил вас прийти?

С достоинством и с очевидной попыткой перетянуть контроль над ситуацией, советник начал:

— Мой сын, он сказал, что вы его отчислили.

— Да, — спокойно подтвердил ректор. — Отчислил.

— И за что же, позвольте узнать?

Закария подумал, что этот старый интриган, давно при императоре, наверняка всё знает, и молчит не из любопытства, а из расчёта.

Тем не менее, по протоколу следовало ответить официально:

— Ваш сын отчислен за попытку нападения на военного целителя.

Советник Сион вздрогнул.

— Есть свидетели? — спросил он.

Вот этого Закария и ожидал, в тоне советника явно звучало то, что с любыми свидетелями он «вопрос решит».

— Есть, — ответил ректор.

— И кто тоже? — спросил советник, в его тоне ректору послышалась нотка ехидства.

— Я, — спокойно ответил ректор Амарашской академии.

Советник замолчал.

И Закария с усмешкой подумал: «Да, вряд ли со мной модно договориться. Да и денег у советника для такого не хватило бы».

А вслух ректор сказал:

— Но позвал я вас не для того, чтобы сообщить об отчислении вашего сына, с этим вы и сами разберётесь. Скоро получите официальные документы и возврат уплаченной суммы.

После сделал паузу, давая возможность советнику сказать, но не дождавшись от того никакой реакции, добавил:

— Я позвал вас, чтобы сообщить, что ваш сын снова напал на военного целителя.

Советник резко поднял голову, явно не для того, чтобы говорить, а в ожидании, что дальше скажет Закария.

— Если вы не хотите проблем для сына, из-за того, что он посягнул на собственность армии, то вам придётся решить эту проблему миром — продолжил Закария, и вдруг спросил:

— Вы ведь уже вытащили его из участка стражи?

Сион промолчал.

«Ну конечно вытащил», — подумал ректор.

— Так вот, — спокойно сказал он. — Если вы не хотите, чтобы дело дошло до трибунала…

Советник вздрогнул. Он прекрасно знал, что нападение на военного целителя приравнивается к нападению на королевскую особу. А это значит каторга, а может и казнь.

— Вижу вы поняли какие последствия возможны, — продолжил Закария, и добавил, — ещё вам следует знать, что этот конкретный целитель находится под моим личным покровительством, и вчера я едва сдержался, чтобы не убить вашего сына.

Советник Сион уже не выглядел так надменно, как в начале разговора. Обвинение было страшным, да и вряд ли кто-то стал бы судить Закарию Орша, внебрачного брата императора, за то, что он превратил бы наглого мальчишку в лича.

— Что я должен сделать? — тихо спросил советник.

— Выплатить компенсацию целителю за перенесённый стресс, — ответил ректор. — И сделать так, чтобы вашего сына в этом городе больше никто никогда не видел.

После добавил, уже с лёгкой усмешкой:

— Как педагог рекомендую отправить его в Серую академию.

Советник Сион вздрогнул.

— Учиться там тяжело, — продолжил ректор, — зато оттуда выходят сильные, не подлые, и преданные Империи люди.

Если, конечно, выходят… — пробормотал советник.

Это была правда, не все поступившие в Серую Академию выживали.

— Какая компенсация должна быть выплачена? — спросил Советник Сион.

— Минимум десять тысяч золотых. Дальше, на ваше усмотрение.

Советник тяжело вздохнул. Сумма была запредельной, но по сравнению с жизнью сына, не такой уж большой. Он мог себе это позволить.

— У вас есть что-то ещё, риз Орш? — спросил он.

— Нет, — ответил Закария. — Только одно, сумма должна оказаться на счёте целителя к девятому удару сегодня.

Советник Сион на пару мгновений задумался, потом просто кивнул.

— Теперь точно всё, — добавил ректор.

Советник резко встал.

— Прощайте, — сказал он, и в его тоне как будто бы прозвучала угроза.

Но Закария Орш был уверен, как бы близок не был советник к императору, родная кровь всё равно ближе.

Когда-то молодой император, злясь на отца за внебрачного сына, всё же принял Закарию, и тот ответил верностью.

И именно поэтому ректор продолжит приглядывать за своей неугомонной подопечной. А также продолжит расследование: зачем и кому понадобилось лишать наследника силы.

Потому что пока не будет эйлы, не будет и полной силы у молодого дракона.

Глава 22

Дверь снова отворилась, но на этот раз это был уже не помощник. В дверь сразу прошёл тот, кого Закария одновременно и хотел видеть, и сомневался, что он придёт. Но Фай ан Каот, тот, кого Закария думал уже очень давно нет в живых,