Подарок с характером - Ольга Кобзева

сознание. Темнота стала пугать, хотелось стряхнуть ее с себя, вновь стать хозяином в своей голове. Кто-то более сильный не давал, подавлял, давил, зажимал меня в самый угол, чувствовала, что начинаю задыхаться.

Со стороны оторопело наблюдала, как дракон прищурил глаза, мотнул головой, топнул лапой и двинулся ко мне. Всего пара шагов, резкий бросок… и вот уже моя голова в захвате мощной пасти. Самец схватил меня за шею, прижимая к земле. Не больно, но угрожающе удерживая, крепко, не давая пошевелиться.

— Борись! — раздалось гневное в голове. — Ты сильнее! Ты Катриша, не Шахтишш! Запомни, Катриша! — хлестал он словами.

Вместе с тем давление внутри головы чуть ослабло, темнота немного отступила. Но захватчик не собирался сдаваться так легко. Против воли я попыталась выбраться из мощного захвата, но самец не пустил, угрожающе зарычав.

— Кто ты? — снова спросил он.

В этот момент давление еще немного ослабело, а мне так захотелось произнести свое имя, что я буквально прокричала:

— Катришша!

Прокричала, но не голосом, крик вырвался, кажется, из самых глубин сознания, а из пасти лишь пугающий рык. Дракон тут же меня отпустил, но и давление в голове сразу же вернулось. Кто бы ни боролся со мной за право главенствовать, он просто схитрил. Меня стремительно заволакивало в черную воронку. Будто со стороны отметила, что ящер, которым я себя ощущала, резко расправил крылья и взмыл в воздух, быстро набирая высоту, стремительно удаляясь от самца на земле, торопясь скрыться за деревьями.

Самец издал чудовищный рык, от которого птицы попадали с веток, затряслась земля, рухнули несколько высохших деревьев… Все это отметила краем глаза, стремясь скорее улететь подальше. Скрыться, сбежать!

Откуда-то пришло понимание, что стоит ему меня догнать, он сможет вернуть ту, двуногую. Мое тело! Мое сознание! Я — главная! Я крупнее, я умнее, я достойнее!

Я уже не понимала, где мои мысли, а где чужие. Порывы ветра в лицо, непривычные ощущения, боль от быстрых, стремительных взмахов крыльями. Я неслась над лесом, стремясь скрыться как можно скорее.

— Катриша! — рык раздался совсем близко, заставив меня с удвоенной силой заработать крыльями.

— Шахтишш! — огрызнулась я, не оборачиваясь. — Ее больше нет! Я — главная! Шахтишш!

Ящер незаметно подлетел снизу и толкнул меня крылом. Потеряв равновесие, не сразу сумела поймать поток воздуха, но стоило только выровняться, как новый толчок снова едва не отправил меня на землю. Самец толкнул меня в третий раз, и я все же камнем стала падать на землю. В последний момент самец подставил спину, замедляя мое падение, густые кроны деревьев смягчили его еще больше, на землю я рухнула, практически не ударившись.

От падения что-то в голове перемкнуло, яркой искрой мелькнуло, что нужно бороться, ни за что нельзя позволить завладеть моим сознанием! Я пока не понимала, что случилось, почему я вдруг стала ощущать себя самкой дракона, ощущать себя Шахтишш, но понимание, что сейчас решается, кто будет главным, чьё сознание будет главенствовать все же появилось.

Я стала громко петь на русском песню, для которой не нужно никаких усилий, песню, вросшую в память любого русского человека:

В лесу родилась елочка, в лесу она росла!

Зимой и летом стройная, зеленая была!

Метель ей пела песенку, спи елочка бай-бай,

Мороз снежком укутывал, смотри, не замерзай…

Поднялась тяжело на… лапы, продолжая мысленно оглушать противницу, дезориентированную моим выступлением. Самец смотрел на меня странно… испуганно? Заинтересованно?

А я боролась за себя, боролась за свою жизнь. Не дам прогнать меня из этого тела, ни из какого не дам! Я — главная! Екатерина Сергеевна Ставицкая, как бы меня теперь ни звали!

Когда «Елочка» подошла к концу, в ход пошел Пушкин. Шахтишш в голове жалобно заскулила, теперь мой черед расправлять крылья. Я — главная! Я!

Втянула чистый лесной воздух, дыша полной грудью. Услышала шебуршение мелкого зверья неподалеку, почувствовала запах лесного ручья. Задрала голову, вглядываясь в ночное небо. Давление на сознание ослабело, дышать было легко, туман из головы выветрился, темнота полностью отступила.

«Евгения Онегина» я могла декламировать даже среди ночи, читала его множество раз, успев выучить наизусть почти все великое произведение. Так что мне почти не приходилось прилагать усилий, я даже могла уже отвлечься на то, чтобы осмотреться вокруг.

Пришло странное понимание, что почему-то я вдруг стала драконицей. Что произошло, почему так вышло… не сейчас. Об этом я подумаю после, сейчас главное — выжить! Не дать потеснить себя, не дать выставить из собственной головы.

Раз я драконица, значит умею летать. Стоять, вжавшись в деревья, было жутко неудобно, захотелось покинуть это место. Расправить крылья, воспарить над деревьями и вот эти мысли были уже моими. Или не совсем моими, но и не полностью чужими. Я этого хотела так же, как и она.

Не прекращая декламировать Пушкина расправила крылья, ударяясь от близрастущие деревья. Внутренний голос, не мой, подсказал, как правильно стартовать с такой неудобной позиции, но управляла телом я, уверена в этом. Легче, чем представлялось, взмахнула крыльями и сумела подняться над деревьями. Ощущение эйфории на миг едва не сбило меня с настроя, но вовремя сумела восстановить контроль. Я — главная! — прокричала, рассекая ночную мглу. Я — Катриша!

Глава 16

Самец держался поблизости. Не приближался слишком сильно, не нападал, просто следовал рядом. В какой-то момент осторожно направил в сторону, чуть снеся меня порывом ветра от своих мощных крыльев. Послушно сменила направление, двигаясь чуть южнее. Онегин закончился, но и давление на сознание ослабло, сменившись осторожным ощущением победы. Не знаю наверняка, война выиграна или только сражение, но позволила себе немного расслабиться, тем не менее то и дело прислушиваясь к внутреннему я, вспоминая важные моменты прошлой и этой жизней, доказывая самой себе, что это все еще я, никто другой.

Вдали заметила небольшое овальное озеро, к нему-то мы и летели. Вскоре самец дал понять, что нужно приземляться. Сделав круг вокруг воды, сумела выровняться и, пусть не слишком изящно, приземлиться, подняв тучу пыли. Самец сел рядом, легко коснувшись земли лапами. Подошел ко мне вплотную, ткнулся носом.

— Что? — и правда не понимала.

— Возвращайся, — раздался голос в голове.

Что значит «возвращайся»? А я где? Я же вот она, здесь.

— Катриша, возвращайся! — это уже звучало как приказ.

Рыкнула в ответ, не понимая, чего он от меня хочет. Самец вызывал смешанные чувства. Во-первых, я его совершенно не боялась, во-вторых, откуда-то изнутри рвалось чувство преклонения перед ним. Злило жутко, входя в диссонанс с моим чувством собственного достоинства.