5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Мне не следовало говорить всё то дерьмо сегодня утром, — признается он, — но с тобой было весело, малыш. Я бы предпочел завтра проснуться и увидеть тебя здесь, чем наоборот.

Со мной было весело? Что он имеет в виду?

Ворота гаража Йегеров открыты, наружу льется свет; Мейкон склонился над капотом машины, его рука полностью скрыта где-то среди деталей. Обе мои машины стоят снаружи.

— Как успехи? — спрашивает его Айрон, когда мы заходим.

Мейкон лезет в карман и бросает мне ключи от «Mercedes». Я отпускаю руку Пейсли и ловлю их.

— Спасибо.

— На вторую уйдет пара дней, — говорит он.

Я лезу в карман и достаю чаевые, заработанные сегодня; моя злость остыла с тех пор, как я сорвалась на него утром. Я кладу стопку сложенных купюр на край машины, над которой он работает.

— Это всё, что у меня есть с чаевых. Я могу перевести разницу через Venmo на этой неделе, если ты скажешь, сколько всё это будет стоить.

Я найду наличные где-нибудь.

Я забираю у Айрона его пакет с едой и подхожу ближе, ставя его на верстак, пока Мейкон смотрит на деньги.

— Они столько зарабатывают? — спрашивает он Айрона, словно меня здесь нет.

Айрон лишь ухмыляется.

— Столько зарабатывает Крисджен.

Я собираюсь повернуться, но замечаю почти пустую бутылку «Джим Бима» рядом с едой. Никакого стакана. Затем я опускаю взгляд в огромный серый мусорный бак «Rubbermaid», бросаю взгляд на Мейкона, прежде чем отодвинуть несколько бумажных полотенец, и вижу как минимум два других нетронутых пакета с едой из «Мариетт».

И горлышко еще одной пустой бутылки.

— Гарретт Эймс в ресторане, — сообщает ему Айрон. — Крисджен говорит, что мужик, который с ним, из министерства здравоохранения.

Мейкон продолжает копаться под капотом.

— Не притворяйся, что тебя это волнует, будто ты собираешься что-то с этим делать. Я сам разберусь, как разбирался каждый год, когда они пытались наложить лапы на Залив.

Я снова беру сестру за руку; ключи и пакет с едой — в другой.

— Найдите то, чего они хотят больше, — размышляю я вслух, разглядывая старые автомобильные номера, прикрученные к потолку. Мэн, Южная Дакота, Аризона... Странно, что я была на Фиджи и в Афинах, но ни разу не видела Гранд-Каньон или гору Рашмор. — Или, полагаю, дайте им повод счесть это место непривлекательным.

Я ухожу с сестрой, пристегиваю ее в машине и надежно ставлю еду на пассажирское сиденье.

Но прежде чем сесть в машину, я поднимаю взгляд.

Мейкон смотрит на меня из-под капота, и я замираю, остолбенев на мгновение.

Он никогда на меня не смотрит.

Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он со мной заговаривал.

В животе порхают бабочки, но прежде чем я успеваю прочесть выражение его глаз, он возвращается к работе, и его челюсть снова каменеет.

Я сажусь в машину, чувствуя, как лоб покрывается легкой испариной.

5

Крисджен

Я не понимаю, что мчусь из Залива на превышенной скорости, пока не наезжаю на выбоину и едва не бьюсь головой о крышу машины.

Сбавляю скорость, поглядывая в зеркало заднего вида, словно я чем-то разозлила Мейкона, и он вот-вот пошлет кого-нибудь за мной в погоню.

Почему он так на меня смотрел? Это недобрый знак.

Не то чтобы внимание мужчины с такой внешностью было неприятным, но не думаю, что кто-либо в здравом уме хотел бы оказаться на радаре у Мейкона. На самом деле, я почти уверена, что его привычка избегать прямого зрительного контакта — это своего рода милосердие с его стороны, потому что он знает, как сильно пугает людей. Если он обращает на тебя внимание, ты тут же начинаешь судорожно вспоминать, где успел накосячить.

Я что-то сказала? Даже не помню.

В этот момент звонит телефон, и я возвращаюсь в реальность. Управляя машиной одной рукой, другой роюсь в сумочке. Наконец нахожу телефон, бросая взгляд на Пейсли на заднем сиденье. Ее голова покачивается в такт движению, а глаза начинают закрываться.

На экране светится имя Маршалла, и я смахиваю вызов, отвечая.

— Эй, — говорю я. — Я в пути. У меня ужин.

— Можешь приехать за мной?

Машину ведет на встречную полосу, я резко дергаю руль, выравнивая ход.

— Что? Где ты?

Смотрю на часы на приборной панели папиной машины, но они всё еще показывают 2:04 — время, когда они остановились много лет назад.

— В Фокс-Хилл, — отвечает он.

Я сжимаю телефон. В такое время в гольф никто не играет. А семейные мужчины ужинают дома.

Остаются только интриганы, дилеры и плейбои — и двенадцатилетние подростки, у которых на лбу написано «жертва». Проклятье.

— Буду через десять минут.

Сбрасываю вызов, пока не начала на него орать.

— Блядь! — кричу я полушепотом, бросая телефон и в сердцах пиная пол.

Давлю на газ, мчась к загородному клубу, и сбавляю скорость только на Мейн-стрит, потому что штраф за превышение лишь задержит меня еще больше.

Шоссе уходит вправо, но я еду прямо, проскальзывая между двумя массивными каменными колоннами и сворачивая на темную подъездную аллею. Деревья выстроились по обе стороны частного въезда, сразу же погружая посетителей в тихий пейзаж, создающий иллюзию того, что ты находишься глубоко за городом.

Не сбавляя скорости, проношусь мимо будки охраны. Служба безопасности проверяет прибывающих членов клуба, но после шести вечера в воскресенье там никого нет.

Подъезжая к клубу, паркуюсь позади черной «Audi», которая, как я знаю, принадлежит отцу Клэй, потому что она новая и, судя по всему, стала яблоком раздора между ним и ее матерью — его без пяти минут бывшей женой. Что-то связанное с замороженными счетами до тех пор, пока они не решат, кому сколько достанется. Почему разводящиеся пары считают, что это самое подходящее время для покупки вычурной тачки? Надеюсь, она ее отсудит.

Вперед, миссис Коллинз.

Я приоткрываю окно, глушу мотор и наклоняю зеркало; голова Пейсли болтается на шее, как мячик на резинке. Беру телефон с ключами, вылезаю, закрываю дверь и набираю брата.

В трубке слышится его тяжелое дыхание.

— Я здесь, — говорю я, проверяя через окно, спит ли сестра. — Ты где?

— Наверху.

— Так спускайся.

— Они меня не пускают.

Я замираю.

— Кто?

Но он лишь нервно смеется.

— Тебе правда нужно спрашивать?

Он вешает трубку, а я сую телефон в карман, пока на поле для гольфа включаются разбрызгиватели. Швейцар выглядывает из-за угла, чтобы посмотреть, иду я или нет, но я просто стою на месте.

Я