5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Майло.

Я запираю двери машины и решительно шагаю к клубу. Рейф спешит открыть мне дверь, пряча вторую руку за спину и улыбаясь.

— Присмотришь за моей сестрой, пожалуйста? — прошу я его.

Он вытягивается по струнке, взглянув на мою машину.

— А?

— Она спит на заднем сиденье, — бросаю я, вбегая внутрь и взлетая вверх по лестнице. — Я быстро! Обещаю!

— Мисс Конрой!

Но я игнорирую его протест, огибаю перила и сворачиваю в коридор направо.

Отделка стен из красного дерева поблескивает в мягком свете бра, и я проношусь мимо картины с моим дедом, держащим сигару и стоящим рядом с серебристым немецким догом. У него нет немецкого дога. И никогда не было. У него четыре кавалер-кинг-чарльз-спаниеля. И от сигар его тошнит.

Из стены торчат оленьи рога, и я отшатываюсь, чтобы не получить одним из них в глаз. Толкаю закрытую дверь в конце коридора, позволяя ей распахнуться, влетаю в Зал Уэйнрайтов и вижу брата: он стоит у двухместного столика, ожидая меня.

Его голубые глаза на мгновение поднимаются, но тут же опускаются. Он знает, что облажался. Я дергаю подбородком в его сторону.

— Как ты здесь оказался?

— Я его забрал.

Майло сидит за столом и раскладывает пасьянс с таким видом, словно он король, склонившийся над картами и планирующий войну.

Или как будто он вообще умеет играть во что-то сложнее «Пьяницы».

Мой бывший парень тоже решил не поступать в колледж сразу. Вместо этого он стажируется в юридической фирме своего старшего брата, но, вероятно, тратит большую часть своих умственных способностей лишь на то, чтобы каждое утро учиться завязывать галстук.

— Так вот какова теперь твоя жизнь? — спрашиваю я его, бросив взгляд на его друзей, которых не знаю и которые сидят на диванах у камина. Двое парней, одна девушка. Новые лица, потому что почти все наши школьные друзья уехали учиться этой осенью. — Получать свои жалкие удовольствия там, где только можешь?

Майло улыбается; его черные волосы гладко зачесаны и блестят, ни один волосок не выбивается.

— Я просто хотел выманить тебя обратно на твою сторону путей сегодня вечером. Туда, где твое место.

Откуда он узнал, что я была в Саноа-Бэй?

Я подхожу ближе, сверля его взглядом. Он всё еще не посмотрел на меня.

— Тебе плевать на меня, — говорю я низким голосом. — Всегда было плевать. Твоя гордость задета, потому что они нравятся мне больше, чем ты.

Его легкая ухмылка застывает, пока он смотрит на карты, и на мгновение всё замирает, потому что я знаю этот взгляд. Взгляд, когда он в ярости и находится на грани применения силы.

Мне не следовало этого говорить. Это только привлечет внимание к братьям Лив.

— А ты знал, что твоя сестра спит с одним из Йегеров? — Он поднимает взгляд на Марса.

Но вместо ответа я приказываю брату:

— Пошли.

— Через год их там не будет. — Майло продолжает раскладывать карты. — Правительство объявит право на отчуждение частной собственности и продаст землю прямо у них из-под носа, потому что она гораздо ценнее как курорт. «Tryst Six» придет конец.

Я бросаю на брата свирепый взгляд.

— Сейчас же.

Но когда он встречается со мной глазами, я замечаю его зрачки. Они огромные. Голубой радужки почти не видно.

Я наклоняюсь над столом и провожу рукой по белому налету на стекле.

Сердце стучит в ушах.

— Ах ты ж сукин сын, — шепчу я.

— Он сам захотел, — объясняет Майло.

Меня всю трясет. Мейкон справился бы с этим блестяще. Как гребаный спартанец. А я могу лишь материться на него? Я хочу нож. Оружие. Хоть что-нибудь.

Я смахиваю карты со стола и нависаю над ним.

Он медленно поднимается, и я знаю, что все в комнате смотрят на нас. Мы стоим лицом к лицу; он, лишь немного выше меня, смотрит сверху вниз с ухмылкой.

А затем...

Он резко замахивается рукой, и я отшатываюсь, откидываясь назад, чтобы защититься от удара.

Но удара не следует.

Он опускает руку, посмеиваясь, его друзья присоединяются к нему, и комната наполняется смехом.

Я опускаю руки, стискивая челюсти.

— Ты даже не понимаешь, да? — дразнит он меня. — Вся власть в мире у тебя. Не у меня.

Он хватает меня между ног, я вскрикиваю и толкаю его, но он притягивает меня к себе, крепко удерживая.

— Ты могла бы всё это остановить, — выдыхает он мне в лицо. — Если бы ты научилась пользоваться головой, то уже поняла бы это. У тебя есть вся власть, но ты понятия не имеешь, как ей распорядиться.

О чем он, блядь, говорит?

— Но ты никогда не была особо умной. — Он целует меня, и от его влажного рта у меня возникает рвотный рефлекс.

Я вырываюсь, отталкиваю его и бросаюсь к двери.

— Марс! — кричу я.

Брат следует за мной, и мы уходим, но я отказываюсь доставлять Майло удовольствие видеть, как я бегу. Я сжимаю запястье брата, почти впиваясь ногтями в его кожу.

— Крисджен, — произносит Марс, но это звучит скорее не как попытка меня притормозить, а как извинение. Я даже не так уж сильно злюсь на него, хотя он знает, что мы с Майло плохо расстались. Он не знает всех подробностей, но знает достаточно, и ему ни за что не следовало отвечать на его звонок или садиться в его машину сегодня вечером.

Но это не его вина. Это моя. Айрон был прав.

Я тащу брата вниз по лестнице и через вестибюль, но слышу позади мужской голос:

— Мисс Конрой.

Я останавливаюсь, вспомнив, что здесь отец Клэй. Но, обернувшись, вижу, что это вовсе не он. Джером Уотсон подходит ко мне со стороны лаунж-зоны; каждый стул за барной стойкой позади него почти занят, и всё это мужчины.

Он смотрит на меня с блеском в серых глазах, а я продолжаю держать руку на запястье брата. Лучше бы это был папа Клэй.

Он останавливается; его белая рубашка помята, но всё еще заправлена в черные костюмные брюки. Галстук и пиджак, вероятно, брошены где-то в баре. Он улыбается, и лишь несколько темно-русых волосков выбились у виска. Впрочем, волос на голове всё еще много. Хоть что-то.

— Мне вас не хватало в церкви сегодня утром, — говорит он.

Он переводит взгляд на Марса, затем лезет в карман, достает двадцатку и протягивает брату.

— Держи, почему бы тебе не купить чего-нибудь перекусить?