5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Айрон, поехали! — кричит Арми. — Мы опаздываем.

Я слышу, как остальные забираются в пикап. Моя ухмылка становится шире, в воздухе между нами повисает вызов.

Айрон резко поворачивает голову, глядя на Мейкона.

— Дай мне свой нож.

— Зачем?

— Просто дай его мне, Мейкон!

Айрон протягивает руку, и Мейкон медлит, пока заводится двигатель пикапа. Он лезет в карман, достает перочинный нож и бросает его Айрону.

Айрон ловит его в воздухе, резко разворачивается и направляется обратно к ресторану вниз по улице.

Мы все стоим и смотрим, как он решительно шагает к лестнице, но затем останавливается возле отцовского «Benz», достает лезвие, и до меня доходит, что он собирается сделать.

— Нет! — рычу я, но слишком поздно.

Он наклоняется, вонзает нож в переднее левое колесо и проводит лезвием по резине, расширяя порез.

— Ах! — вскрикиваю я, пока в пикапе позади меня раздается взрыв смеха.

Айрон подбегает обратно, бросает нож Мейкону и улыбается.

— Заменить и это тоже?

— Ах ты ж сукин... — цедит Мейкон, бросаясь ко мне, пока мы оба наблюдаем, как Айрон-мать-его-Йегер подтягивается на борту и запрыгивает в кузов пикапа.

— Какого хрена ты творишь?! — кричу я.

Он ослепительно улыбается мне в ответ.

Я сжимаю кулаки.

— Ах ты мудак!

Он откидывает голову назад, заливаясь смехом.

— Гони, гони, гони! — кричит он Арми в кабину.

Они все вопят от восторга, пока Арми срывается с места.

— У-у-ух! — орет Трейс.

— Черт бы вас побрал! — кричит им вслед Мейкон.

— Вообще-то, я могу вызвать Uber! — кричу я.

— Мы вернемся в пять! — кричит в ответ Айрон, приподнимаясь на коленях, пока они отъезжают. — Скажи Мариетт, что нам как обычно, и не могла бы ты приготовить те фаршированные грибы, которые приносила на Четвертое июля?

— Я тебе ни хрена готовить не буду!

— Но я же сажусь в тюрьму, Крисджен!

В его голосе звучит такая блядская невинность, словно я должна его пожалеть. Трейс закрывает лицо руками, не в силах сдержать смех.

Они скрываются вниз по улице, а мы с Мейконом просто стоим на месте. Пейсли хихикает внутри моей машины.

— Господи... — цедит сквозь зубы Мейкон. — Сукин...

Я поднимаю на него глаза; его лицо мрачнеет, когда он переводит взгляд с уехавшего пикапа на меня.

Я пожимаю плечами.

— Я тут ни при чем.

— Просто... — выдавливает он, вскидывая руки, словно собирается кого-то задушить, а затем указывает на «Мариетт». — Иди туда и отрабатывай всё это. Видит Бог, я сейчас, блядь, просто взорвусь.

У меня нет шанса продолжить спор, прежде чем он уходит обратно в гараж, но я не уверена, что стала бы. Я бы просто уехала. Если бы у меня была машина.

Я пинаю камень, глядя на «Mercedes», который теперь перекошен так же, как мой «Rover» прошлой ночью. Да пошли они нахуй, эти мальчишки.

Проклятье!

Я вытаскиваю сестру из машины и иду обратно к «Мариетт», крикнув Мейкону, проходя мимо гаража:

— Чаевые я оставляю себе!

Я замечаю часы над меню на стене и ускоряю шаг, ставя сэндвичи перед двумя пожилыми леди и забирая их пустую тарелку из-под закусок.

Я хотела уйти до пяти, чтобы Айрон не мог злорадствовать, когда зайдет и увидит меня здесь.

Однако день пролетел быстро. Для моего самого первого рабочего дня всё оказалось не так уж плохо. Такое чувство, будто я приношу пользу, и мне это нравится. Приносить им напитки. Принимать заказы. Доливать газировку. Убирать тарелки.

Это даже забавно. Мне нравятся люди.

И самое приятное — я была постоянно занята. Другая официантка ушла пораньше, так что с самого полудня я зашивалась, и хотя обслуживать столько столиков в одиночку было напряжно, в многозадачности оказалось что-то странно удовлетворяющее. Долить напиток за четвертым столиком, нужна чистая вилка за восьмым, заказ для тринадцатого готов, острый соус на первый...

Я сделала сегодня что-то полезное. И сделала это хорошо. Я никогда не была отличницей, а спортсменкой и того хуже, но под давлением я работаю отлично. Кто бы мог подумать.

— О, снова вы? — спрашиваю я, кладя меню перед двумя дорожными рабочими, которых только что видела за ланчем.

Тот, что справа от меня, ухмыляется; его светлый маллет торчит из-под кепки дальнобойщика, но, честно говоря, ему идет.

— Мы любим пирог, — дразнит он.

Второй смеется, а я ставлю перед ними воду, метнув взгляд на обручальное кольцо на его пальце.

— Что ж, обязательно захватите немного домой для своей жены, — отвечаю я.

Второй хихикает, и я ухожу, не оглядываясь.

Я протираю пару столиков и расставляю приборы, когда позади меня хлопает сетчатая дверь.

— Крисджен! Нам было так весело! — хвастается моя сестра. — Я обожаю эти лодки!

Что? Я оборачиваюсь и вижу, как она бежит ко мне, обхватывая меня за шею, пока я подхватываю ее на руки. Входит Жасмин Кабрера со своим пятилетним сыном и Дексом в коляске. Она присматривает за несколькими соседскими детьми, пока ее муж по полгода в разъездах, туша пожары по всей стране. Кажется, сейчас он в Аризоне.

Я сверлю Жасмин взглядом.

— Ты катала ее на аэроглиссере?

— Я сидела с ней бесплатно.

Я собираюсь что-то сказать, но закрываю рот, понимая, насколько это было неуместно — катать на такой штуке Пейсли, Декса или ее саму на четвертом месяце беременности. Сестра выглядит так, будто отлично повеселилась, и никто не умер, так что ладно.

Я усаживаю Пейсли на стул и ставлю перед ней тарелку с макаронами и сыром, которую заказала, пока остальные садятся и начинают есть. Жасмин держит сына Арми на коленях и кормит его; я смотрю на мальчика и замечаю, что его глаза голубые, в отличие от отцовских. Должно быть, они достались ему от матери. Где бы она ни была.

Он жует, глядя на меня, а я высовываю язык и скашиваю глаза. Но он продолжает просто пялиться.

Я снова смотрю на часы. Почти половина шестого.

— Ешь, малышка, — говорю я Пейсли.

Я отправляю брату сообщение: Скоро буду дома.

Затем открываю камеру и приседаю рядом с сестрой в режиме селфи. Она тут же хихикает и следует моему примеру, состроив забавную рожицу в камеру, прежде чем я делаю снимок.

Отправляю его Марсу и маме. Как будто она вообще удосужилась сегодня проверить, в безопасности ли Пейсли. Завтра дети будут в школе, так что, если я решу сделать это своей работой, будет проще. Мне не придется волноваться, что Пейсли сидит дома, а мать ее игнорирует.

— Крисджен! — кричит кто-то