5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Трейс пригонит твой «Rover», когда он будет готов, — говорю я ей.

— Я заберу его сейчас.

— На нём нельзя ездить.

Она резко разворачивается:

— Как будто мне не насрать!

Арми тихо смеётся, и я иду следом, пока она направляется к своему «Rover», всё ещё припаркованному перед нашим домом. Старый «Benz» отца она оставляет у «Мариетт». Неужели она действительно собирается везти младшую сестру домой на небезопасной машине?

— Ты упрямая, — издеваюсь я. — Мне это всегда нравилось. Но никто и никогда не сможет обвинить вас, девчонки, в большом уме. Это уж точно.

Она сажает сестру на заднее сиденье, закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

— Видишь это? — Она хватает себя промеж ног. — Я родилась со всеми необходимыми инструментами, чтобы наделать столько сыновей, сколько потребуется, чтобы они сожгли эту дыру дотла.

— О-о-о-о. — Трейс смеётся.

Арми фыркает:

— Чёрт.

— Заткнитесь, — рычу я на них. Это совсем не смешно.

Я поворачиваюсь к Крисджен.

— Он тебя лупил? Майло? Он бил тебя, так? И не один раз?

В её глазах вспыхивает огонь. Она знает, что прошлой весной я был на вечеринке у маяка и всё видел. В ту ночь мы задали Майло жару, хотя это не особо помогло.

Я нависаю над ней, прижимая её к машине.

— Ты знаешь, что он пытался сделать с моей сестрой прошлой весной. И если бы ты заговорила раньше — о том, какой он на самом деле, — возможно, у него бы даже не было шанса попытаться.

— Заговорила с кем? — кричит она. — С полицией, которую нанимает городской совет, где заседает его мать?

Я сверлю её взглядом.

— Или с моим дедом, который готовит двоюродного брата Майло на своё место окружного судьи? — продолжает она, и на её глазах наворачиваются слёзы. — Или, может быть, со школьной администрацией, которая принимает пожертвования от его семьи? Или с моими одноклассниками, которые ни за что бы не встали на мою сторону вместо его? С кем?!

Красивый румянец заливает её щёки, и я почти чувствую жар её дыхания, пока она изо всех сил сдерживает слёзы.

— Может, я и дура. — Её подбородок дрожит, но взгляд остаётся решительным. — Потому что, возможно, однажды ночью он сказал нужные слова, когда я думала, что кроме него у меня никого нет, и мне стало его жаль. — Она смеётся над собственной глупостью. — А может, я хотела верить, что ему не плевать на меня. Возможно, я была наивной, у меня были возвышенные представления о любви, и я думала, что склонность к насилию не делает его плохим человеком, а борьба того стоит.

Её слова пробирают меня насквозь. Во мне тоже есть жестокость. Но я не плохой. Я совсем не такой, как он…

— Или, возможно, мне это нравилось. — Она горько улыбается. — Потому что я ни в чём не находила радости, так что, когда всё было блядски ужасно, вид крови заставлял меня чувствовать, что я выживаю. И это давало мне чувство власти.

Я чувствую кривую кость на среднем пальце правой руки, который однажды сломал в драке. Левую ноздрю, через которую никогда не могу дышать, потому что она неправильно срослась после очередной стычки. И все шрамы от всех тех раз, когда я жил ради того, чтобы истекать кровью, потому что только тогда я чувствовал себя сильным.

— Или, может, я сама этого хотела, — продолжает она, — потому что тогда я могла дать сдачи, а миссис Джордж, жившая по соседству, пока я росла, никогда этого не делала. Никакой финансовой независимости, чтобы уйти с тремя детьми. Она была такой тихой, потому что муж почти убил её, и она останется с ним навсегда. И, возможно, иногда я надеялась, что Майло замахнётся, просто чтобы я могла ударить в ответ: и его, и мистера Джорджа, и моего отца, и всех, кто самоутверждается за счёт тех, кто слабее.

Слеза скатывается по её щеке.

Она убивает меня.

— Я бы хотела, чтобы у вас были все деньги мира, о которых вы только мечтали, чтобы вы поняли, что это не выход, — говорит она. — Мне нравилось приходить сюда, потому что здесь никто не прячет синяки. У ваших женщин есть свои мотоциклы, и все либо смеются, либо орут. Здесь… по-другому. Я хотела друзей, а вы не бросаете своих. — Её голос срывается на шёпот, и я вижу, как она изо всех сил старается не расплакаться. — Это хорошее место.

Она отворачивается, но я хватаю её. Притягиваю к себе, крепко обнимаю и утыкаюсь носом в её волосы.

Она пытается отстраниться:

— Прекрати.

Я не отпускаю её.

— Прости. — Я зажмуриваюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Мне так жаль. Я придурок. Господи.

Она дрожит в моих объятиях, и я слегка отстраняюсь, глядя на неё сверху вниз.

Она качает головой, отказываясь смотреть на меня.

— Вы думаете, что внутри меня абсолютная пустота.

— Я так не думаю.

Она пытается отвернуться, но я не позволяю.

— Ты не дура, — говорю я ей. — Не твоя вина, что у тебя есть сердце, и ты попыталась отдать его ему. Я даже не знаю, почему набросился на тебя сегодня утром. Прости меня.

Я злюсь на себя и на свои блядские ошибки, я ненавижу её семью и её окружение, но мне нравится Крисджен.

Она вырывается и открывает дверцу своей машины:

— Просто отпусти меня.

Но я упираюсь в неё рукой, захлопывая дверь.

— Сегодня ты туда не вернёшься.

Она оборачивается и хмуро смотрит на меня.

Я смотрю на неё сверху вниз.

— Я не хочу, чтобы ты находилась среди этих людей.

4

Крисджен

В чем, черт возьми, его проблема? Как будто я и так не чувствовала себя полной неудачницей, прождав всего десять долгих минут, прежде чем пойти за Айроном обратно в Залив, хотя я говорила, что ноги моей там больше не будет.

А теперь он меня выгоняет.

Но потом...

Ой, подожди, нет, останься.

Я качаю головой; его губы так близко, что я чувствую его дыхание. В какой-то момент мне действительно нужно усвоить, что мужчины просто не стоят таких проблем.

— Какого хрена тут происходит? — рявкает Мейкон, и краем глаза я замечаю, как он выходит из открытого гаража.

Все замирают, но я молчу. Это не моя вина.

Наконец Арми подает голос:

— Ничего! — И толкает Трейса к их рабочему пикапу.

— Тогда за работу!

Айрон не сводит с меня глаз, и хотя мне не следовало бы,