5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Судя по каждому нашему разговору за последние восемь лет, от меня вообще нет никакого толку.

Я и так чувствую себя полным идиотом. Если бы я мог вернуться назад и всё изменить, я бы надеялся, что не ввяжусь в ту драку. Не напьюсь, не позволю своему темпераменту взять верх и не изобью случайного человека так сильно из-за чего-то, чего даже не помню, что отправлю его в больницу.

Я знал, что это ошибка. Я всегда это знаю, но словно не могу себя остановить.

Я не боюсь сесть в тюрьму. Я боюсь, что это меня не изменит.

— Я облажался. — Мои глаза начинает жечь от слёз, за которые я себя блядски ненавижу. — Я постоянно лажаю.

Но он больше не удостаивает меня ни единым взглядом.

Я лезу в карман и бросаю ключи Крисджен на стол.

— Развал-схождение, тормоза, — говорю я ему, — радиатор течёт, и, держу пари, масло там густое как грязь.

Его губы кривятся, и я едва не улыбаюсь, но сдерживаюсь.

Когда я выхожу из гаража, Трейс забирается в кузов пикапа, а Арми переходит улицу уже без Декса.

— Давай ключи. — Я протягиваю руки.

Арми с улыбкой качает головой, понимая, что Мейкон победил.

Он бросает ключи, и я их ловлю.

— Не смейся, — говорю я.

— Эй, тут нечего стыдиться, — дразнит он. — Я старше тебя, а он до сих пор пугает меня до усрачки.

— И в этом нет ничего, чем можно гордиться.

— Нет, зато тем, что остался в живых, вполне можно.

Арми собирается повернуться, но я замечаю Далласа у пикапа: он бросает на нас вороватые взгляды, пытаясь запихнуть пиво в термоконтейнер до того, как Арми это увидит.

Я тяну Арми за руку, отвлекая его, чтобы дать Далласу время.

— Эй.

Арми останавливается и поворачивается ко мне.

— Тебе нужно разобраться с Арасели, — говорю я ему.

Он выглядит озадаченным:

— Она не моя девушка.

— А хочет ею быть. — Я стягиваю футболку и запихиваю её в задний карман. — К тебе она прислушается. Скажи ей, чтобы перестала творить херню, пожалуйста.

Он улыбается.

— Вроде того, как воспользоваться принцессой из Сент-Кармен? — задумчиво тянет он, потому что знает: это она порезала шины Крисджен. — Как мы все любим делать время от времени? С каких это пор ты кого-то подвозишь до дома?

— Я джентльмен.

Он выгибает бровь.

— Ну, я самый обходительный.

Он фыркает:

— Пожалуй, это правда.

— Ну, от меня джентльменских поступков точно никто не ждёт, — произносит Даллас, подходя ко мне. — Это уж наверняка.

Он ухмыляется Арми, и наш старший брат переводит взгляд с одного на другого, пока Даллас закидывает руку мне на плечо.

— Слушайте. — Арми вздыхает. — Я знаю, что вы средние дети и всё такое, но ваши бунтарские периоды уже, блядь, давно пора сворачивать, так что завязывайте, потому что я вымотан. — Затем он щёлкает Далласа по лбу. — И вытащи чёртово пиво из контейнера. Сейчас восемь утра, и я не идиот.

Он уходит; мы с Далласом направляемся к пикапу.

— А теперь можно начать пить? — ворчу я.

— В полдень. — Он сжимает мои плечи. — Будет чего с нетерпением ждать.

Он забирается в кузов к Трейсу, а я открываю кабину и забрасываю туда футболку. — Господи, как же, блядь, жарко. Думаю, сегодня переночую на пляже. Я не вынесу его дерьма следующие восемь дней.

— Мейкон доёбывается до меня почти так же часто, как до тебя, — встревает Даллас. — Мог бы и остаться побыть буфером, прежде чем мне придётся терпеть его в одиночку следующие три с половиной года.

— В чём, блядь, вечно его проблема? — бормочу я себе под нос.

— Всё изменилось в тот момент, когда ему пришлось стать нашим отцом, а не братом, — говорит Даллас.

Но я не согласен. Он никогда не был таким братом, как Арми.

— Ему нужно, блядь, отпустить это, — говорю я. — Его злость не спасёт меня от тюрьмы.

— Он не злится.

Я поворачиваюсь к Трейсу, который вдруг подаёт голос. Он перевешивается через борт пикапа, опираясь на локти.

— Он переживает, — говорит он мне. — Что, чёрт возьми, останется у Мейкона, когда мы разъедемся?

Он смотрит поверх моего плеча, и я прослеживаю за его взглядом, видя, как Мейкон вышвыривает две шины из гаража. Солнце палит ему в спину, а голова опущена, словно весит целую тонну.

— У него нет любящей женщины, — продолжает Трейс. — Нет своих детей, которые бегали бы вокруг. У него нет никого, кроме нас. Лив уехала. Ты тоже уезжаешь, — говорит он мне, затем смотрит на Далласа. — А ты как долго тут продержишься без него? — Он не ждёт ответа. — Следующим буду я, а Арми останется только из-за Декса на буксире. Что тогда Мейкон будет делать со своей жизнью?

Я впиваюсь ногтями в ладони.

Но прежде чем я успеваю обдумать его слова, его низкий голос сменяется резким восклицанием:

— Ого, какого хрена?

Я поднимаю глаза и вижу то же, что и он.

Майло Прайс выходит из небольшого мотеля рядом с баром ниже по улице.

В животе закипает жгучая ярость. Знакомое чувство, которое я так люблю.

Одетый только в джинсы, он прислоняется к колонне и прикуривает сигарету.

В мотеле всего шесть номеров, которые почти всегда пустуют, за исключением тех случаев, когда такие парни, как он, платят за пару часов, чтобы поразвлечься в трущобах.

— Какого хрена он здесь делает? — Арми подходит ближе, забрасывая свой пояс с инструментами в пикап.

Я делаю шаг, но останавливаюсь: прямо передо мной проезжает белый кабриолет «Mercedes-Benz» девяностых годов. Музыка орёт на всю улицу, и Крисджен направляется прямиком к «Мариетт», идеально паркуясь на месте прямо перед входом.

— Какого чёрта она вернулась? — спрашивает Даллас.

Я перевожу взгляд на её бывшего, всё ещё стоящего перед мотелем, и чётко вижу тот момент, когда он её замечает. Я снова смотрю на неё, но она его не видит.

Даллас и Трейс выпрыгивают из кузова, а я захлопываю дверцу кабины, и мы все вместе направляемся к дороге. Крисджен вылезает из машины в сотне ярдов ниже по улице, достаёт из неё ребёнка и, держа его за руку, заходит в ресторан. Майло наблюдает за ней, а я жду, пока она скроется из виду, прежде чем броситься к нему. Ему здесь не рады, и это почти не имеет отношения к ней. Нужно быть невероятно тупым, чтобы думать, что он может показываться здесь после того, что натворил.

С братьями за спиной я направляюсь прямо к этому сукину сыну.

Он видит моё приближение и выпрямляется.