Ищу няню. Интим не предлагать! - Tommy Glub

Потом он поднимается, прижимает меня к себе всем телом. Кожа к коже. Горячая, живая. Его руки везде — на талии, на бедрах, на груди. Губы находят чувствительные точки, язык кружит, зубы слегка прикусывают — и я выгибаюсь, тихо стону ему в шею.

Мы становимся под душ вместе. Теплая вода льется сверху, стекает по нам, смешивается с потом, с запахом его кожи, с моим дыханием. Он поднимает меня, прижимает спиной к прохладной плитке. Ноги обвивают его бедра. Я чувствую его — твердого, горячего, готового — и это сводит с ума.

— Посмотри на меня, — шепчет он хрипло.

Я открываю глаза. Наши взгляды встречаются — и в этот момент он входит. Медленно. Очень медленно. Давая мне почувствовать каждый сантиметр.

Я задыхаюсь. Пальцы впиваются в его плечи. Он замирает внутри, дает мне привыкнуть, потом начинает двигаться — глубокими, плавными толчками, каждый из которых отзывается сладкой дрожью где-то глубоко внутри.

Вода шумит, заглушает наши стоны. Его губы у моего уха:

— Господи, что ты творишь со мной…

Слова растворяются в ощущениях. Мы движемся все быстрее, все жестче, но при этом — невероятно нежно. Он держит меня крепко, надежно, как будто боится, что я исчезну. Я целую его шею, плечо, прикусываю кожу — он рычит в ответ, и от этого звука меня накрывает еще сильнее.

Оргазм накатывает внезапно. Я выгибаюсь, зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать слишком громко. Он следует за мной почти сразу — напрягается весь, вжимается до предела, выдыхает мое имя с каким-то болезненным, счастливым стоном.

Мы стоим так еще долго — под струями воды, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Он не отпускает. Целует мокрые волосы, висок, уголок губ.

Потом выключает душ. Вытирает меня огромным мягким полотенцем — медленно, бережно, как будто я из стекла. Проводит по плечам, по спине, по бедрам. Целует каждый участок кожи, который только что высушил. Я стою, обессиленная, счастливая, и просто позволяю ему заботиться обо мне.

Он надевает на меня махровый халат. Завязывает пояс. Поднимает на руки, несет обратно в комнату. Укладывает на диван у окна, укрывает пледом. Приносит стакан воды. Садится рядом, гладит волосы, пока я пью маленькими глотками.

— Ты в порядке? — спрашивает тихо.

Я киваю. Улыбаюсь — слабо, но искренне.

— Лучше, чем когда-либо.

Он наклоняется, целует меня в лоб. Долго. Нежно.

Потом смотрит в окно — уже совсем ночь, только огни на том берегу озера.

— Останешься? — голос осторожный.

Я качаю головой.

— Мне нужно домой. Маша… и я… мне нужно прийти в себя. Хотя бы немного.

Он не спорит. Только кивает. Достает телефон, вызывает такси. Говорит водителю адрес моей квартиры.

Пока ждем, он сидит рядом, держит мою руку. Переплетает наши пальцы. Молчит.

Когда приходит сообщение, что машина внизу, он помогает мне одеться — в то самое платье, которое теперь кажется совсем другим. Целует запястья, застегивает молнию на спине. Надевает мне туфли. Провожает до машины.

Внизу, у входа в отель, он притягивает меня к себе в последний раз. Целует — долго, глубоко, как будто хочет сохранить и этот поцелуй в памяти.

— Напиши мне, когда доедешь, — шепчет в губы. — Утром приезжай ко мне, я встречусь с партнерами уже в городе… Так что я и Маша будем тебя ждать…

— Хорошо.

Он открывает дверь такси, помогает сесть. Смотрит, пока машина не отъезжает.

Я прижимаюсь виском к холодному стеклу. За окном мелькает трасса, лес, после ночные улицы, фонари, редкие машины. Внутри — тепло. Такое огромное, сладкое тепло.

Я улыбаюсь — сама себе, глупо, счастливо. Губы все еще помнят его вкус. Тело помнит каждое прикосновение. Сердце бьется часто, но уже не от страха — от чего-то гораздо более опасного.

Я влюблена…

20 глава

Утро наступает слишком быстро.

Я просыпаюсь в своей маленькой квартире, еще не до конца веря, что вчера все было по-настоящему. Тело помнит каждое прикосновение — сладкую тяжесть, жар кожи, его дыхание у самого уха. А голова… голова отказывается складывать это во что-то реальное.

Я долго стою под душем, смывая остатки его запаха, но он все равно остается — где-то под кожей, в памяти. Потом надеваю самое простое: джинсы, белая футболка, легкий кардиган.

В зеркале — обычная я. Усталая. С легкими тенями под глазами. И с улыбкой, которую никак не могу стереть.

Но нужно ехать. Влад с Машей вернулись в город утром, у него перенеслись встречи в город, а мне нужно ехать к Маше…

Я вызываю такси. Не хочу сегодня трястись в автобусе, пропускать остановку, стоять в толпе и думать о нем. Сегодня мне нужна каждая секунда, чтобы собраться. Чтобы понять, как смотреть ему в глаза…

Весь путь я смотрю в окно. Город еще сонный, серый, накрапывает дождь. Сердце колотится все сильнее с каждой улицей, приближающей меня к его дому.

К нему.

Лифт поднимается медленно, как будто специально тянет время. Я смотрю на свое отражение в зеркальной стене и шепчу сама себе:

— Просто дыши. Ты няня. Ты пришла работать. Все остальное… потом.

Двери открываются.

И он все еще здесь.

Стоит в прихожей — в темной футболке и домашних брюках, волосы еще влажные после душа, босой. Руки в карманах. Лицо спокойное. Слишком спокойное.

Я замираю на пороге, не успев даже снять кроссовки.

— Доброе утро, — говорю тихо. Голос дрожит сильнее, чем хотелось бы.

Он кивает. Один раз. Молча.

Я делаю шаг вперед. Закрываю за собой дверь. В квартире непривычно тихо — ни детских шагов, ни мультиков из гостиной.

— Где Маша? — спрашиваю я, потому что это первое, что приходит в голову. Самый безопасный вопрос.

Влад смотрит на меня долго. Секунды тянутся, как часы.

— Наверху, — наконец отвечает он. Голос ровный. — Спит еще.

Я выдыхаю. Киваю. Хочу пройти дальше, снять куртку, начать привычный утренний ритуал — кофе, завтрак, разбудить Машу, поцеловать в макушку…

Но он не двигается с места. И меня его перемена напрягает.

— Женя, — говорит он тихо.

Я останавливаюсь. Смотрю на него. Сердце падает куда-то вниз, в холодный подвал.

— Мне больше не нужно здесь находиться? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Он молчит еще мгновение. Потом медленно кивает.

— Да.

В горле встает ком. Я пытаюсь сглотнуть. Не получается.

— Почему? — голос срывается на последнем слоге.

Влад делает шаг ко мне. Всего один. Но