Замуж за предателя - Наталия Журавликова

Я не поверила своим глазам, когда суровый чопорный великан-дворецкий смахнул слезинку с сухого века.

— Это так… романтично. Простите!

Он всхлипнул.

— Так что, вы покажете книги? — спросила я.

— Разумеется, метрис Телеро.

— Вы можете называть меня Зелла, — мне просто неприятно было слышать, как ко мне обращаются по фамилии ненавистного Лаэрта.

— Польщен, метрис Зелла, — склонил голову Алонсо, — вот, подойдите к этой полке. Те самые книги наверху, нужно подняться на стремянку, чтобы их взять. Хотя я могу просто так дотянуться.

Он улыбнулся. И правда, чуть привстав на цыпочки, долговязый дворецкий вытащил три книги.

Я прочла на корешках названия:

“Ментальное внушение и его последствия”

“Заклинания и любовь. Заставить или завоевать?”

“Вечные привязки через словесные формулы”.

Меня даже затрясло. В любой из этих книг могло быть решение моей проблемы!

Нетерпеливо схватив ту, что про вечные привязки, я открыла увесистый и очень старый томик. И тут же из него выпал квадратик из плотной черной бумаги.

“Профессор Ажеборн Ботлер. Магистр ментальных практик. Изодия, Изенплао. Академия магии. Код для связи по магическому зеркалу: “Отвар из розмарина”.

Код для связи! Значит, если я найду магическое зеркало, то смогу пообщаться с профессором, который научил Лаэрта заклинаниям, испортившим мне жизнь!

* * *

Наша жизнь в городском особняке продолжалась вот уже три дня.

Когда меня привели в мою собственную “женскую” половину дома, я была счастлива. Но радость моя длилась недолго.

Заклинание Лаэрта Телеро с принятием брачного обета обретало все большую силу.

Вдоволь налюбовавшись своей спаленкой, гостиной, будуаром и гардеробной, понюхав каждую соль и пенку для ванной в туалетной комнате, я радостно откинулась на подушки… и тут же на меня накатила такая тоска!

Захотелось бежать, сломя голову, в супружескую спальню и свернуться клубочком у ног мужа.

Да что за напасть!

От обиды я разрыдалась.

Вскочила, дошла до двери спальни, усилием воли повернула обратно.

И так раз десять, пока ко мне не постучали.

— Лаэрт! — возмущенно крикнула я, увидев мужа на пороге.

— Да, моя дорогая, — сказал он самодовольно, — ты чем-то опечалена?

— Только невыносимо долгой разлукой с тобой! — простонала я.

Лаэрт хохотнул.

— Тем проще нам будет соблюдать приличия, душа моя. Каждый вечер я буду приходить к тебе… или ты ко мне. Либо мы будем встречаться в общей спальне и проводить вместе какое-то время. Чтобы все в доме видели, как часто мы с тобой бываем наедине. Так молодоженам и положено.

— Разумеется, Лаэрт, все будет, как ты скажешь.

Заклейте мне рот, что ли! Сил больше нет.

А еще у нас каждый день были визиты. Во второй день нашего пребывания приезжали к нам, трое благородных мужей с женами и детьми. Все в разное время.

И перед тем, как они заходили в дом, Лаэрт говорил мне:

— Сейчас ты выйдешь в гостиную и продемонстрируешь огромную любовь ко мне и радость от общения с нашими посетителями. Почаще поглаживай мою руку и смотри влюбленными глазами.

— На тебя? — уточнила я. Просто чтобы его позлить доступным мне способом.

— А какие еще варианты? — он усмехнулся, разгадав мою маленькую хитрость. — Есть кто-то лучше меня?

— Ну что ты, милый! Ты самый умный, самый нежный и прекрасный мужчина на свете.

— Честно сказать, уже подташнивает от этого чрезмерно сладкого масляного крема, — пробурчал Лаэрт.

Встречи прошли неплохо, если не считать того, что у меня к вечеру от улыбки свело губы. Меня попросили поиграть на рояле и спеть, что я с удовольствием сделала. Лучше петь, чем разговаривать.

А ночью мы немного поизображали страсть и разошлись по своим спальням. Увы, для меня это оказалось мучительно.

Один раз я даже проснулась в коридоре!

Шла в ночной рубашке со свечой в руке, и уже была на переходе между моей частью дома и центральным корпусом!

Какой кошмар.

Я должна найти магическое зеркало и связаться с бывшим наставником Лаэрта. Но где эта полезная вещь?

По логике, должна быть в кабинете мужа. Но при том, что мы с Алонсо три часа бродили по особняку и саду, в кабинет-то он меня и не водил, потому что нечего там жене делать. Что ж, вычислить его несложно, планировка особняка напоминает таковую в усадьбе Телеро. А там я, к несчастью, знала где кабинет.

Главное улучить минутку, когда буду предоставлена сама себе. С этим пока сложности. Эрнан Телеро и правда очень озаботился нашими контактами в столице и обеспечил нам постоянное, непрерывное общение!

После дня встречи гостей нас ожидали выезды в лучшие столичные дома!

Я нервничала, кусала губы, стоя у зеркала. Горничная затягивала на мне корсет.

— Барон Лепентир — чудеснейший метрано, — заливалась она соловьем, — бедняжка овдовел год назад. И только-только начал устраивать приемы после траура.

Я слабо улыбнулась, прислушиваясь к хрусту собственных ребер.

— Замечательно выглядишь, дорогая, — Лаэрт ждал меня возле кабриолета. При особняке их был целый парк, из пяти машин. Одна из них выглядела откровенно дамской.

Сегодня же нам подали кабриолет темно-вишневого цвета, с бордовыми сиденьями, вензелями дома Телеро повсюду.

Водитель церемонно мне кивнул.

Ехать было по меркам огромной столицы недолго. Чуть меньше часа.

— Зелла, — Лаэрт накрыл мои пальцы своей немаленькой ладонью, — барон Эрнест Лепентир — старинный друг моего отца. Его покойная супруга была завзятой сплетницей, и он так скучает по ее тарахтению, что в гости к себе приглашает дамочек, да и кавалеров, у которых слухи от зубов отскакивают. Так что я особенно прошу тебя быть безупречной.

— Постараюсь, дорогой. Какой мне еще быть рядом со своим идеалом?

— Вот и славно, детка, — он выдохнул эти слова мне в ухо. Горячее дыхание щекотало шею, пальцы поглаживали мою руку. Дрожь, которой я не смогла скрыть, прошла по телу.

Лаэрт отстранился, и я увидела мимолетную самодовольную усмешку на чувственных губах.

Остаток пути он рассказывал о бароне, к которому мы едем. Он довольно пожилой, у него есть трое дочерей, все замужем и у каждой по двое своих дочерей.

— Надеюсь, не все они будут сегодня у папочки.

Прикинув, сколько наследниц самой красноречивой сплетницы Пинартеса может явиться на прием, я содрогнулась снова.

— Что-то тебя потряхивает, родная, — изобразил заботу Лаэрт, — не приболела ли? Или это мое соседство настолько волнительно?

— Именно так, дорогой, — потупила я взгляд, чтобы он не увидел, как я его желаю испепелить на месте.

— А давай немного взбодримся перед тем, как явиться в это гнездо любителей посудачить, — оживился Лаэрт.

Не успела