Любимая книжница императора - Таша Тонева

— Ваше Величество! — его голос дрожал, но был полон отчаянной наглости. — Она… она не имеет права! Леди Олалия не является участницей отбора! И… и вы сами видели! Вызовите в память тот день! Позор, что опорочил ее имя! Разве может такая стать императрицей?

21. Справедливость

Император не просто помрачнел. Воздух вокруг него ощутимо задрожал от сдерживаемой мощи. Он сильнее привлек меня к себе, одним рукой прижимая к своему плечу в понятном, защитном жесте, который был виден всему залу.

— Ты прав в одном, советник, — пророкотал он, и в его голосе снова зазвучали низкие обертона дракона. — Ее имя было очернено. И сейчас пришло время его очистить.

Дракон повернул голову, и его взгляд, полный холодной ярости, скользнул по замершему от неожиданности верховному магистру.

— Принесите Очиток Невинности, — властно приказал император. — Немедленно.

Никто не посмел ослушаться.

Через несколько мгновений встревоженный и прячущий глаза магистр вернулся, неся на бархатной подушке ту самую шкатулку. По знаку Императора он открыл ее. Внутри, на черном шелке, лежал молочно-белый кристалл, тот самый, что когда-то почернел в моих руках.

Лорд Лиес пытался что-то еще сказать, возразить. Его взгляд заметался по залу, ища поддержки у других высших лордов, но не находил. Никто не решился выступить так же открыто против разгневанного дракона.

Вся уверенность советника испарилась, оставив лишь упрямую дерзость.

Император не стал ждать. Он сам взял кристалл из шкатулки и, не отпуская меня, вложил его в мою ладонь. Его пальцы ненадолго сомкнулись вокруг моих, безмолвно передавая свою силу, свою веру.

— Я знаю, что ты чиста. Покажи им, Олалия, — тихо прошептал он так, чтобы только я одна услышала эти слова. — Покажи всем правду.

Я сжала кристалл в руке, чувствуя его прохладную гладкость.

Весь зал затаил дыхание. Я закрыла глаза на мгновение, вспоминая весь свой стыд, свою боль, а затем отпустила их.

Я думала о нем. О его вере во мне. О его поцелуях. О тепле короны на моих волосах.

И тогда сквозь сомкнутые веки я вдруг увидела ослепительный алый свет.

Я распахнула глаза, боясь новой ошибки.

Кристалл в моей руке сиял. Излучал изнутри такой чистый, такой яркий алый свет, что затмевал даже сияние короны на моей голове. Он был похож на пылающее сердце, на каплю самой чистой крови, на торжествующее опровержение всей лжи.

В зале взорвался гул изумления, но Император поднял руку, и вновь воцарилась тишина. Его взгляд был прикован к лорду Лиесу.

— Я жду объяснений, лорд Лиес, — тихим угрожающим голосом произнес он. — Ты отвечал за отбор. Объясни этот позор. Объясни, почему в тот раз артефакт солгал.

Советник побледнел, потом побагровел, но так ничего и не мог сказать. Он молча хватал воздух ртом. Взгляд императора воткнулся в побелевшего магистра.

— Стража! — властно прозвучал голос Императора, разрезая оглушительную тишину. — Взять их!

Из рядов гвардейцев вышли несколько стражников и двинулись к лорду Лиесу и магистру.

Советник, видя неизбежное, с безумным блеском в глазах резко взмахнул рукой, пытаясь соткать какое-то заклинание. Но Император даже не пошевелился. Лишь его зрачки сузились в опасные щелочки, и на советника обрушилась такая мощная, невидимая, магическая волна, что он с хриплым стоном рухнул на колени, парализованный. Магистр же просто стоял, безвольно опустив голову, его воля была сломлена.

Оба были схвачены и силой приведены к подножию трона. Я стояла рядом, все еще сжимая в руке пылающий алым светом кристалл, в полном шоке от разворачивающихся событий.

— Лорд Лиес, — прогремел под сводами голос императора, заставляя содрогнуться даже самых стойких придворных. — Ты обвиняешься в государственной измене, клевете, подлоге и злоупотреблении доверием короны. Ты и твои сообщники… — его взгляд скользнул по бледнеющим лицам нескольких знатных лордов в толпе, — … годами разворовывали казну, устраняли неугодных и пытались манипулировать моим выбором императрицы. Тайная служба представила неопровержимые доказательства этих преступлений.

Он обвел взглядом зал, и по его едва заметному кивку стража начала бесшумно выводить из зала еще нескольких придворных, чьи имена, видимо, фигурировали в расследовании.

— Вы разоблачены. И предстанете перед императорским судом, — заключил он. — Увести!

Все произошло так стремительно и четко, что я даже моргнуть пару раз не успела. Когда последние предатели покинули зал, император медленно перевел взгляд на меня, и его черты смягчились.

— Выбор императрицы, — провозгласил он, и его голос вновь обрел торжественность, — завершен. Я его сделал. Вскоре состоится свадьба и коронация императрицы.

До меня донеслись громкие возмущенные шепотки со стороны кандидаток отбора. А затем из шеренги резко вышла одна из девушек. Леди Ильда, та самая, что разносила сплетни обо мне, с лицом, искаженным обидой и яростью.

— Как же так⁈ — ее голос, срывающийся от эмоций, прозвучал вызывающе громко. — Мы прошли столько испытаний! Рисковали, старались, чтобы доказать свою преданность и право быть здесь! А вы… вы выбираете ту, что не прошла ни одного! Она даже не участвовала в отборе! Это несправедливо!

Император повернулся к ней. В его взгляде не было гнева, лишь усталое презрение.

— Ты прошла испытания, созданные людьми, для людей, — спокойно ответил он. — Она прошла испытание, созданное для дракона. Корона моего рода признала ее. Я признал ее. Этого достаточно. А твое понимание правильности не имеет никакого значения, но я готов объяснить свой выбор.

Он ласково сжал мою ладонь своей, ободряя и давая новый приток сил, чтобы выдержать это испытание до конца. А потом снова обвел весь зал властным пылающим взглядом, остановив его на горделиво вздернувшей подбородок Ильде.

— Вы все демонстрировали мне свои родословные, словно лошади на продаже. А она доказала, что истинная ценность человека — в силе духа, который не сломить клеветой, — но от этой первой тихой хлесткой фразы она сжалась.

А дракон продолжил. Его голос набирал силу.

— Вы показывали свою магию, сотрясая стены. А она одной силой своего голоса усмиряла бурю внутри меня. Вы заучивали мудреные тексты, чтобы блеснуть перед советниками. А она одним выбором книги в библиотеке смогла показать мне всю глубину своего сердца. Вы творили милость на показ. А она, будучи одинокой и отвергнутой, не утратила доброты и не пошла на сделку с совестью. Вы сражались с прирученными зверями в лабиринте. А она каждую ночь входила в логово дракона, и ее тихое мужество было для меня дороже всех ваших победных криков. Вы клялись в верности, потому что так положено. А она служила мне, когда у нее были все причины возненавидеть. Она прошла все те же испытания, что и вы. Но в