Все оттенки Золотого - Лена Фарт

тебя семь тысяч, — именно в такую сумму оцениваю букет и жду, что он сейчас откажется. Он хоть и капитан футбольной команды, и многие девушки ходят вокруг него, но вот не богатый он. Просто обеспеченный. Да и не думаю, что работает. Тёть Таня, наверное, ему столько в неделю переводит, сколько я озвучила.

И пока я наблюдаю за ним, он спокойно достает деньги и аккуратно кладёт передо мной. Улыбается ещё.

Что ж, допустим.

— Спасибо за покупку, — улыбаюсь в ответ, протягивая ему цветочки в розово-голубой упаковке. Блин, завидую его девушке. Они бы классно смотрелись у нас в кухне, там как раз голубые шторы.

— Оставь себе, Малинка, — подмигивает и удаляется.

— А? — непонимающе хмурюсь, так и морщины получить не долго. — Я тебе не Малинка!

— Как скажешь, воробушек, — поднимает одну руку, так и не повернувшись.

Воробушек? Спятил?!

Сжимаю букет, чувствуя, как начинают болеть зубы. Это я с такой силой их сжала. Мои бедненькие нервы. Он превращает меня в злюку, что ж такое-то?..

Смотрю на букет в своих руках минут пять.

Всё думаю, чтобы это значило?.. Он его мне, что ли, купил? Значит, Катька с Глебом были правы? Я нравлюсь неандертальцу?

Капец! Ладно, это просто красивые цветы.

Откладываю их и принимаюсь за следующий букет. Ближе в десяти вечера приезжает Лада. Она такая красивая, особенно ей идет её небольшой животик. Она пьёт чай, и мы болтаем до конца рабочего дня, время от времени отвлекаясь на клиентов.

— Ты купила букет? — спрашивает, когда я беру его и иду за ней на выход.

— Это… друг подарил. Купил и отдал мне, — тушуюсь, смотря в пол. Конечно, семь тысяч. Выглядит, будто я украла его.

— Оу, какой у тебя замечательный друг, Злата, — она улыбается, выходя первой.

На парковке уже ждёт Глеб. Подходит к нам, обнимая Ладу.

— Привет, ты за Златой? Правильно, нечего так поздно одной ходить, — оборачивается ко мне. Я как раз закончила ставить магазин на сигналку. — Твой друг? — спрашивает, ехидно дёргая бровями.

— А. Да, но не…

— Друг, друг. Не переживай, довезу в целости и сохранности. Как малыш?

— Все в порядке, спасибо, — она кладёт руку на живот. — Мне нужно забрать Влада из караоке. Они там с Даней зависли, так что я поеду. Пока, ребята.

Помахав нам, она уходит к своей машине, а Глеб открывает мне дверь в свою. Забираюсь, размещая сумку и букет на коленях.

— Это от кого? — кивает на цветы, как только садится рядом.

— От твоего близнеца, — даже не смотрю на него, потому что лицо покрывается краской. Я, конечно, не влюблена в Глеба, но лучше бы он мне подарил букет.

Слышу тихий смех сбоку и резко поворачиваюсь.

— Что смешного?

— Я так и думал, — он заводит машину. — Ты ему понравилась. Скажу больше — похоже он влюбился.

25

— Не взаимно, да? — спрашивает Глеб, когда замечает моё скривившееся лицо и выезжает на дорогу.

Естественно, блин, не взаимно!

— Мягко сказано. Он же дурак, — произношу, смотря прямо перед собой. Уже стемнело и похолодало. Кажется, будто тёплые деньки больше не настанут. Ветер колышет деревья, и людей на улице сегодня меньше.

Минуту едем в тишине, а потом он внезапно говорит:

— Я тут с мамой говорил. Рассказал про тебя, ну и… В общем, про телефон спалил, она не знала. Ругалась, хотела бежать рассказывать Оксане твоей, — поворачиваюсь к нему в панике. — Короче, не будет она говорить ей, норм всё. Зайдёшь домой, сразу ответь ей. Уверен, она уже настрочила тебе, — он тормозит у подъезда и поворачивается ко мне. — Похоже, ты ей очень нравишься, — хмыкает.

— Хорошо, — прижимая к себе сумку и букет, открываю пассажирскую дверь. — И спасибо… Снайпер, — легко улыбаюсь, думая о том, что он говорил с тётей Таней обо мне. Капец.

— Пока, Малинка, — широко улыбается в ответ и подмигивает, заставляя смутиться.

Захожу домой и чувствую запах свежей выпечки. Катька опять что-то кашеварит. И где только сил столько берёт?.. Хорошо, что нам пока не задают много домашки. Точнее, почти ничего не задают. Я бы не успевала ничего с работой-то.

— Вернулась? Быстро ты, — она выходит в коридор, вытирая руки полотенцем, и смотрит на часы на стене. — Четыре минуты одиннадцатого.

— Глеб подвёз, — снимаю кроссовки и вручаю букет Катьке.

— Ого, это мне? По какому поводу? — она ныряет носом в цветы и прикрывает блаженно глаза.

— Нет, это мне. Поставь, пожалуйста, в вазу. Переоденусь пока, сил нет.

— А от кого?! — кричит вслед.

Ухожу в комнату, оставив удивлённую подругу в коридоре. Скидываю сумку на кровать и иду к ноутбуку.

— Ну ничего себе, — шепчу, когда вижу, сколько сообщений мне отправила тётя Таня. Сначала о том, что переживает. Спрашивает, как я умудрилась сломать телефон. А потом ругается, что сразу не сказала. И ладно, она мне не пыталась звонить всё это время, что я в Москве. Оксана бы давно была в курсе. Из-за её работы проводницей, она частенько не на связи и лишь иногда пишет мне, а не звонит. У меня ведь и ночь может быть или пары. А потом я ей отвечаю в той же социальной сети.

Что ж, пишу ответ, что всё в порядке, и я нашла подработку. Ответ приходит через минуту, пока я переодеваюсь в домашнее.

О, нет. Они с Сонькой решили подарить мне телефон на день рождения. У них это семейное, что ли?.. И отказы не принимаются, иначе они всё расскажут Оксане. А та точно отругает меня. Не хватало ещё, чтобы забрала из Москвы. Ну и ну…

Соглашаюсь, а после отвечаю Соньке. Она рассказывает про своих одноклассников и какого-то новенького, который её сильно бесит. Отчасти я её понимаю. Делюсь с ней подобной историей и чувствами, не упоминая её братика и, закрыв ноутбук, иду к Катьке.

Букет и впрямь отлично вписался в интерьер голубой кухни. Мимолётная улыбка касается губ, пока я не отдёргиваю себя. Букет от Егора, вообще-то! Тут нечему радоваться.

— Ну рассказывай. Кто этот тайный даритель? — Катька уже налила мне чай, поставив рядом булочки, а сама опять что-то стряпает.

— Почему тайный? — сажусь за стол и отпиваю чай с лимоном. Ммм… ещё и с сахаром. Как, впрочем, и булочки. Не много ли сладкого на ночь?..

— Тогда рассказывай давай. Я жду.

— Егор подарил.

— Егор? — она поворачивается ко мне, отлипнув от своей стряпни. Широко распахнутыми глазами смотрит на меня, а затем хохочет. — Боже, какой же он, — вертит головой из стороны в сторону, забрасывая противень в духовку.