Все оттенки Золотого - Лена Фарт

Негодяй! И где там Снайпер потерялся?.. Приди же на помощь!

Пытаюсь ударить его коленом, но он слишком тесно ко мне прижался. И тогда я пытаюсь стукнуть его лбом. Не выходит. Идиотская ситуация...

Скулю, почти плачу, а он проталкивает в мой рот язык. Язык! Я всё расскажу Глебу!

И вот удача — я вцепляюсь в его наглый язык зубами, ощутив металл во рту. Он отстраняется, издав смешок, и тут я бью своим лбом в его, чувствуя, что мой череп вот-вот расколется.

— Оу, — его хватка ослабевает, и я ногой ударяю ему чуть ниже колена. Отпускает мои руки, и тогда я ещё и по щеке бью со всей силы.

Разворачиваюсь и несусь в комнату, тут же ныряя под одеяло.

Стук сердца в ушах отдаёт. Лицо горит, губы печёт. Ноги и вовсе трясутся. Голова от удара ноет, как и ладонь. Это ведь был мой первый поцелуй! И я ещё никого раньше не била!

Очки подарил и решил, что ему всё можно?! И, вообще, это не подарок, он мне их должен был. Теперь я его ещё больше ненавижу. И, вообще, тёте Тани расскажу, если снова полезет. Буду избегать его. Вот пусть домой идёт и забудет сюда дорогу!

Дышу глубоко, пытаясь успокоиться. Слышу, как открывается моя дверь и леденею. Её-то я не заперла...

29

Блин, да что на него нашло?.. Он пугает меня своим напором. Ладно, нужно просто поговорить, я слишком разнервничалась. Это не похоже на меня. Я ведь спокойная и обычно быстро отпускаю ситуацию. Но Егор…

Откидываю одеяло и сажусь на кровати. Включаю ночник, что стоит на тумбочке сбоку и мрачно смотрю на Егора. Он стоит в проходе, облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди. Сверлит меня своими янтарными глазами. Кажется, он зол.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю тихо. Весь запал прошёл, но сердце продолжает быстро стучать. Тело всё ещё ноет и дрожит.

Он приподнимает одну бровь и, опустив руки вниз, идёт ко мне. Рефлекторно двигаюсь на другой край кровати.

— Разве не очевидно? — он останавливается около меня. — Ты мне охренеть, как нравишься.

Его голос серьёзный, а ещё я замечаю, как двигаются его желваки. Ну точно злится.

— А… — сглатываю, готовясь сказать ему то, что думаю. Только вот слова в горле застревают, а он садится на кровать.

Вблизи вижу розовый след на его щеке и лбу. Хмурюсь, думая, что ударила его сильно. Ему больно?.. Мне вот больно...

Блин. Вот что ему ответить? Очень тяжело мне даются отказы людям, потому что боюсь их обидеть.

Тряпка, какая же ты тряпка, Злата…

— Я не хочу, — произношу быстро и тихо. Зажмуриваюсь и ощущаю вакуум в ушах. Защитная реакция организма. Наверное, он не желает слышать ответ Егора. И я мысленно прошу, чтобы он ушёл.

Пожалуйста…

Через несколько секунд чувствую, как он встаёт с кровати, а после и хлопок двери. Вакуум пропадает. Открываю глаза и пугаюсь громкого хлопка входной двери. Он ушёл.

Всю ночь ворочаюсь в попытке уснуть. В комнате душно, и я встаю, чтобы приоткрыть окно. Через пять минут закрываю, ведь на улице прохладно.

Мысли о Егоре не дают уснуть. Сегодня суббота, точнее уже воскресенье. Прошло двадцать дней с начала учёбы, и лишь пять из них Егор меня не обзывал. И он думал, я так легко поддамся его странному интересу ко мне? Пф. Ну уж нет.

Засыпаю я лишь под утро, отчего вставать очень тяжело. Голова ватная, ещё и лоб ноет. Но я всё равно встаю раньше всех. Даже не переоделась вчера и макияж не смыла. Привожу себя в порядок. Замазываю еле заметный синяк на лбу. Это хорошо, что косметичка в ванной осталась после вчерашних преображений. Иначе, я не рискнула бы идти в комнату Катьки и ходила бы при всех с синяком, вызывая лишние вопросы. Прибираюсь, наконец-то, в кухне. Половина закусок испортились. Дурацкий Егор, всё из-за него.

— Привет, — слышу хриплый голос за спиной, когда завариваю облепиховый чай. На плите уже варится куриный супчик для тех, кто вчера пил. То есть — для всех. — Давно я так не гулял, — смешок.

Поворачиваюсь к Снайперу. Лицо не выспавшееся, волосы растрёпаны, а белая рубашка в чёрных и синих разводах. Приподнимаю бровь, задумавшись. Это ведь косметика Катьки, да? Он ловит мой взгляд и тоже рассматривает себя.

— Ой, прошу прощения, — пытается руками оттереть следы. — Твоя подруга уснула на моей груди, — он произносит это, а потом резко опускает руки вниз и впивается в меня виноватым взглядом. — Прости, Малинка. Я её не трогал.

И так веселит меня его вид и оправдания, что я начинаю смеяться. Какой же милый. В отличие от кое-кого. Краснею, вспоминая вчерашний вечер, точнее ночь, и резко отворачиваюсь.

— Умывайся, я пока чай тебе налью.

Позже за столом Катька была сама не своя. Всё из рук у неё валилось. Она путалась в словах и периодически краснела. Я и тут хотела посмеяться, но при всех не решилась. У неё ведь не было парня, как и у меня. И если за мной не бегал никто, то за ней много, кто ухаживал. Но она всем отказывала, хотя продолжала наряжаться и строить глазки. И вот Любе с Тимом просто плохо, а эти двое даже не смотрят друг на друга. Стыдятся. Только чего?

Попрощавшись с ребятами, мы с Катькой сидим в зале.

— Твою ж за ногу, Златка! Это же надо — спать в кровати с парнем! Ё-моё...

— Ничего же не случилось, — успокаиваю её, рисуя в скетчбуке. В этот раз я рисую дракона. Пора бы разбавить портреты Снайпера. — Тем более, Глеб хороший, — наклоняю голову, чтобы проверить симметрию крыльев.

— Хороший, не спорю. А чего это Егор уехал-то? — его имя заставляет меня посмотреть на неё. — Надо было ему постелить где-нибудь. Некрасиво как-то.

Мой уголок губ поднимается, но не в улыбке, а скорее в удивлении.

— А нечего было спать ложиться так рано, вот и постелила бы ему, — огрызаюсь, возвращаясь к дракону, и даже ломаю стержень механического карандаша. — Да блин!

— Чё бесишься? — она вопросительно и как-то подозрительно косится на меня. Читает меня как открытую книгу. — Он что-то сделал опять?

Тяжело вздыхаю, отложив карандаш и скетчбук. Сцепляю руки в замок.

— Этот неандерталец… поцеловал меня. Без моего согласия, — чувствую, как в венах снова злость зарождается. — Правда, перед этим он мне очки подарил, — этот факт немного смягчает