Не ругайся, адвокат - Ария Янтарь

Я смотрела на цифры и ничего не чувствовала. Ни стыда, ни злости, ни огорчения.

— Это ниже минимума, — раздражённо сказал Артур. — Для поступления на бюджет нужно хотя бы сорок по русскому и тридцать девять по математике. Для получения аттестата — двадцать четыре по русскому и двадцать семь по математике. Ты, конечно, аттестат получишь, но с такими баллами ты никуда не поступишь. Даже на платное.

— Я знаю, — сказала я, глядя в тарелку. Гречка остыла, и курица стала резиновой.

— Что ты знаешь? Что ты вообще знаешь? Ты сдала бланки через час! Ты даже не пыталась! Организаторы сказали, что ты просто ушла, даже не дождавшись конца.

— У меня голова болела.

— У тебя всегда что-то болит, — он закрыл ноутбук, и крышка громко щёлкнула. — То голова, то живот, то ещё что-то. Скоро настоящий ЕГЭ. Если ты провалишь его, останешься без аттестата? Без аттестата тебя никуда не возьмут, даже в училище.

— Не останусь. Сдам как-нибудь.

— Как? — он повысил голос. — Как ты сдашь, если ты даже пробник не смогла нормально написать? Ты хоть одну формулу помнишь?

Я молчала. Он постоял, глядя на меня, потом взял ноутбук и ушёл в гостиную.

Я осталась одна. Смотрела на остывшую гречку. Внутри поднималась знакомая волна. Усталость. Такая глубокая, что хотелось лечь на пол и не вставать.

Вечером он заставил меня учить тригонометрию.

Мы сидели за столом в гостиной. На столе лежали учебники, распечатки с формулами, задания из прошлых лет, распечатанные с сайта по ЕГЭ. Артур сидел напротив меня. На нём были очки. Не знала, что он их носит. Оказывается, у него были очки для чтения: тонкая металлическая оправа, стёкла чуть желтоватые. Без костюма, в домашней футболке и очках, он был не адвокатом из суда, а просто мужиком, который пытается вбить в тупую девчонку математику.

— Итак, — сказал он, открывая тетрадь. — Тригонометрия. Синусы, косинусы, тангенсы, котангенсы. Что ты помнишь?

— Что они существуют, — сказала я, откидываясь на спинку стула.

— Отлично. Это уже что-то. Единичная окружность. Помнишь?

— Не очень.

Он начал объяснять. Сначала медленно, подбирая слова, будто разговаривал с ребёнком. Чертил окружность на листе бумаги, отмечал точки, писал формулы. Я смотрела на его руки, длинные пальцы, аккуратный почерк, никаких помарок. Он старался говорить спокойно, но когда я не понимала с первого раза, в его голосе появлялось раздражение. Когда не понимала со второго, он сдерживался, но желваки начинали ходить ходуном. На третий раз он просто переводил дыхание и начинал заново, с другой стороны.

— Синус — это игрек, — сказал он. — Косинус — икс. Запомни. Синус — вертикаль, косинус — горизонталь.

— А тангенс?

— Тангенс — это синус делить на косинус. Если косинус не ноль.

— А если ноль?

— Если ноль — тангенса не существует. Ты в этом задании не встретишь таких углов.

Я кивала, но в голове была каша. Синусы смешались с косинусами, тангенсы вообще улетели в космос вместе с котангенсами. Я смотрела на окружность, на точки, на формулы, и ничего не понимала.

Через час я отложила ручку.

— Всё, — сказала я. — У меня мозг кипит. Если я сейчас ещё раз увижу эту окружность, я её сожру.

— Посиди ещё пятнадцать минут, — сказал он, не поднимая глаз от тетради. — Мы почти закончили. Осталось три задачи.

— Я не могу. — Я встала, стул скрипнул по паркету. — Я лучше кофе сделаю. Тебе тоже сделать?

Он поднял голову, посмотрел на меня поверх очков. Взгляд был очень усталым.

— Сделай, — сказал он.

На кухне я насыпала в турку кофе. Молотый, свежий, который он покупал в какой-то специальной лавке за углом. Кофе пах шоколадом и орехами. Я поставила турку на плиту, включила маленький огонь. Пока кофе закипал, я стояла и смотрела на пузырьки, которые поднимались со дна.

Потом я подумала.

Подумала и насыпала в его чашку две полные ложки соли. Крупной, морской, которая стояла в баночке у плиты, рядом с солонкой. Я просто хотела сделать ему назло. За то, что он заставляет меня учить эту бесполезную науку.

Минуты через три, когда кофе поднялся шапкой, я сняла турку с огня, разлила по чашкам — ему в его любимую кружку с надписью «Обожаю своих клиентов», мне в кружку с динозавром, которую нашла в шкафу. Потом вернулась в гостиную.

— Держи, — сказала я, ставя чашку перед ним. — Кофе. Чтобы ты взбодрился и дальше учил меня этой бесполезной чуши.

Он поднял глаза от тетради, посмотрел на чашку, потом на меня. Взял её, подул, отчего пар пошёл вверх, и сделал глоток.

Я ждала.

Он сделал второй глоток. Поставил чашку на стол.

— Катя, — сказал он медленно. — Что ты положила в кофе?

— Кофе. И воду. А что?

— Соль. Ты положила соль.

Я сделала удивлённое лицо, округлила глаза.

— Правда? Ой. Наверное, перепутала. Там баночки одинаковые. Я не специально.

Он посмотрел на меня, но в глазах его не было злости.

— Сахар в шкафчике над раковиной, — сказал он. — Соль — на столе. Трудно запомнить?

— Завтра запомню.

Он взял чашку и вылил кофе в горшок с фикусом. Фикус стоял в углу, большой, раскидистый, явно старый. Я подумала, что он не переживёт ещё одной такой порции солёного кофе.

— Давай дальше, — сказал он и открыл учебник на следующей странице.

Я села напротив и уставилась в тетрадь. Синус, косинус. Единичная окружность. Через час я ненавидела математику ещё больше, чем раньше.

Артур

Я понял, что криками ничего не добьюсь, на третью ночь после того, как мы получили результаты пробного ЕГЭ.

Она сидела напротив, смотрела в тетрадь пустыми глазами, и я видел — она не понимает. Не потому что глупая. Я знал, что она не глупая. Она схватывала всё на лету, когда хотела. Когда речь шла о тренировках, о режиме — она могла рассуждать. Но в математику её мозг просто отказывался впускать. Но мне нужно было как-то пробиться через эту стену.

— Слушай сюда, — сказал я, отодвигая учебник в сторону, чтобы она видела моё лицо. — Мы будем заниматься каждый вечер. По два часа. Твоя цель — не гениальность, а минимальный балл. Это реально. Ты можешь это сделать.

— А если я не сдам?

— Сдашь. Потому что я не дам тебе провалиться.

Она усмехнулась, но промолчала. Взяла ручку, покрутила её в пальцах.

Я начал объяснять с самого начала. С азов. Говорил медленно, подбирая слова. Сначала она зевала, прикрывая рот ладонью. Потом начала слушать, я видел, как её взгляд сфокусировался на