Друг моего детства - Катерина Пелевина

— Чё нравится?

— Ну как тебе сказать, — снимает с себя кофту и отбрасывает её на стул. А я мысленно подмечаю, что у неё соски торчат через тонкую ткань майки. Специально сделала… Сучка. — Ничего так вроде…

— Ничего так? Семьдесят штук в месяц…

— Ты серьёзно? Оно того не стоит… Ужас какой…

— Стоит… Отдельно жить охуенно на самом деле…

— А мне нравится с родителями! — отвечает важно, хотя знаю я, что это не правда. Она всегда хотела отдельно жить, когда вырастет… Ну, может, конечно, что-то изменилось, но не настолько…

— Чё покажу тебе спальню? — спрашиваю, медленно перекочёвывая к арке, ведущей в гостиную. А она же как кошка сразу… Распушает хвост и грациозно крадётся следом, ведя пальчиком по столешнице.

— Ну не знаю даже… Крутая у тебя кровать?

— Крутая… Тебе понравится…

— И мы будем на ней прыгать и бросаться подушками?

— Ага, типа того, — отвечаю, схватив её за руку и дёргаю к себе, пока она не упирается в меня ладонями.

— Хорольский… Отпусти… — уводит хитрый лисий взгляд. — Показывай лучше свою крутую кровать и… Включай это безобразное видео.

— А ты точно к этому готова, деточка? — спрашиваю и ржу. У меня, конечно, много любимых… И всё чаще девки там две. Но придётся искать что-то из мирного…

— Я же сказала, что готова, блин! Пошли! — важно заявляет, и мне ничего не остаётся, как сделать именно то, о чём договаривались…

Но это, я вам скажу… Полный кринж…

Я, София… В моей комнате… Нам по восемнадцать… Везде выключен свет, плотно завешены шторы, и мы с ней… Садимся на мою огромную кровать. И она ждёт, когда я включу нам жаркое порево… Что ж. В этом есть что-то такое…

Едва всё начинается, как она смотрит на экран и ржёт, как ненормальная.

Особенно, когда девчонка садится на колени и начинает отсасывать.

Тут у неё просто глаза на лоб лезут…

— Куда? Как??? Что… Это жесть просто…

— Учись лучше, — ржу, получая подушкой по башке.

Она ставит на стоп, и округляет глаза, когда та самая бабища погружает его хер в рот полностью да вдобавок вместе с яйцами.

— А-а-а что это такое?! Она его съела?! Господи, это каннибализм какой-то!

Я просто ухохатываюсь, свернувшись пополам и понимаю, что для меня теперь даже порнуха будет чем-то вроде рилсов в сети. Где просто можно поржать полчаса, хотя она создана для другого…

— Ты чё не возбуждаешься даже?

— А чем тут возбуждаться?!

— Ну бля… Они ебутся так то…

— Вот именно, что это делают они, а не я! — выпаливает, на что я просто закрываю глаза и залезаю под подушку, начав плакать от смеха…

Ну а потом… Ни с того, ни с сего… Как гром среди ясного неба…

— Давай лучше ты мне покажешь…

— Как глотать член? Я сам не умею, — ржу, пытаясь разбавить атмосферу, а она…

— Нет… Ну просто член…

— Софаааа…

— Ну, Серёёёжааааа…

— Ты издеваешься, да? Ты там меня в машине чуть не прибила из-за моих невинных касаний… А тут… Член ей покажи…

— Ну я просто испугалась… Это же ты меня трогал… А не показывал… А так я хочу видеть…

— Так вон на экране…

— Я хочу твой… — вновь добавляет, заставив меня нервно усмехаться и взвывать… Да за что мне это всё, а?!

— Точно хочешь? — спрашиваю, и она кивает, расположившись рядом и схватив в руки подушку.

— Ага!

— Ну ладно… Готова? — спрашиваю, и она прям горит от предвкушения, а я показываю ей средний палец.

— На… Наслаждайся…

— Козлина, блин… Я тогда сама посмотрю! — налетает на меня и нагло начинает тащить вниз мои джинсы, пока я ржу, держа её за руки и катаюсь с ней по кровати. Неугомонная бесцеремонная дурочка, блин… — Да дай мне посмотреть!

— Отвянь, а… Извращенка, блин…

— Серёжааааа! — касается меня через ткань, ну а у меня там естественно уже огромный стояк. И наши глаза встречаются. Она лыбится так, словно дорвалась до шкатулки с секретами.

— Ты точно ебанько…

— Покажи… — просит настойчивее.

— Если покажу, будешь сосать, поняла?

— Щас ага! — выпаливает гадина. Я не могу на неё смотреть. Она, блядь, мои светлые к ней чувства превратила в какой-то блядский цирк. Аж бесит…

Склоняюсь к её лицу, прибивая руки к кровати и нависаю над ней, коснувшись кончиком носа её, а она кусает меня за нижнюю губу и тянет на себя.

— Ты что делаешь?

— Кусаю тебя, — отвечает без каких-либо преград.

— Ты в курсе, что мы давно не дети… И ты провоцируешь…

— А-а-а… Ты это о своей штуке, которой утыкаешься в меня и стесняешься мне показать…

— С-с-сука. Я не стесняюсь… Хули тут стесняться? Мне нечего!

— Докажи! Может у тебя меньше просто?

Я тут же ржу и утыкаюсь лбом в подушку.

— Бляяяя…

Знала бы она о чём говорит… Убежала бы, наверное…

— Думаешь, я поведусь на это дерьмо, а? Давай так… Покажу, если ты перед этим разденешься до трусов…

— М-м-м… а ты тоже?

— Тоже…

— Ладно давай… — соглашается, и я смеюсь, слезая с неё. Знал ли я, что это будет настолько смешно и странно? Нет… Я уже ору. — Насчёт три… Да?

— Ты только по-настоящему давай… А не как обычно. Когда мы считали до трёх, я прыгал в воду, а ты ржала сверху стояла… Идёт?

Слышу её заливистый смех.

— Чё не так было?

— Да мне просто понравилось, как ты сказал «как обычно»… Такого же сто лет не было… Ты же бросил меня! — в очередной раз напоминает. — Так что не имеешь право назить! Всё. На счёт три… Раз — два…

— Три… — начинаем раздеваться… Она тянет вверх свою майку, потом штаны и остаётся только в носочках и трусах, как договаривались… Ну и видок, конечно… Пиздец… Да ещё и у меня на кровати… Вроде обычные белые трусы, но… Я тут уже растёкся, нахрен…

Сам тоже остаюсь в трусах, и демоница ждёт, когда я вытащу для неё свой хуй. Это немыслимо просто. Видел бы это кто… Особенно наши родители…

Ничего не говорю, просто снимаю и демонстрирую… Стыд какой, Господи… Но у неё, походу, аж дыхание спирает от увиденного…

— Ну что… Довольна?

— Ага… — завороженно отвечает, продолжая глазеть.

— Могу одеваться…

— Нет, не надо…

— Софаааа, — ржу, щёлкнув резинкой трусов обратно и роняю рожу в ладони. — Это пиздец… Так не должно быть…

— Кто сказал?

— Да блядь… Все…

— Ты что у всех спрашивал, как должно быть? Я хочу тебя всего увидеть, что тут плохого… Ты душнила, Хорольский…

— А ты извращенка… Понравился хоть? Больше, чем у того мужика, да же?