Друг моего детства - Катерина Пелевина

— Иди, а… Красильникова… — выдыхает на изломе страдальческим голосом. Ну, мужики… Ну, актёришки… Ох уж это хрустальное эго.

— Нет, ты мне объясни! На что ты обиделся?! Ты девственник у нас, что ли?!

— Блядь… Иди, не беси! — повторяет он, на что я картинно и агрессивно смеюсь. Надо же как зарычал, бедолага. Ух…

— Вот именно! Вот именно! Ваши эти мужские шовинистские штучки!

— Чего, блин?! Это не шовинизм вообще, дура, иди отсюда!

Вот на этом моменте меня не просто злит, а прорывает. Ещё и гонит меня, мерзавец эдакий!

— Сам дурак! Сам-сам дурак! — начинаю его бить и по морде тоже прилетает. Да я бы его всего отхлестала. — Что обиделся, что я с Лобынцевым переспала, да?! Ревнуешь… Оооох, как ты ревнуешь! — добавляю, когда он перехватывает мои руки. Смеюсь ему в лицо, чтобы было побольнее. Потому что по факту больно самой. Из-за того, что он, козлина, уже вовсю трахается! А я по итогу девственница! Ненавижу!

Пыхчу, раздувая ноздри, а он смотрит на меня. Своими огромными горящими карими глазами. Порой они с зеленцой от тёти Жени, а порой вот чисто отцовские… Как сейчас, к примеру. Сатана во всей красе. Удалось разбудить наконец-то…

По тому, что между нами случилось на берегу, сразу можно сказать, чего он хотел и что было у него в мыслях… Пусть бесстыжие омуты сейчас не врут мне, прикрываясь маской благородства. А-то он любитель, но я-то знаю, что мечтал лишить меня невинности. Не дура же… И буду топтать этот хрустальный сосуд до победного! Пока не лопнет у меня под ногами!

— Ты меня кинул… А сам вовсю трахался с другими… Думал, я буду ждать тебя, да? Ты был уверен, что я ждала, да? — переспрашиваю, пока он молчит. Просто смотрит на меня и раздражает до белого каления. Мне хочется ляпнуть что-то ещё похуже… Чёрт… — А знаешь, зря ты ждал… Я бы всё равно с тобой никогда… Вот никогда-никогда не стала бы спать! Потому что ты меня не заслуживаешь, нахрен! Ты…

Он начинает смеяться, а я недоумевающе смотрю на него, потому что у меня сейчас в груди всё точечно начало взрываться… А для него это смех, оказывается… Ну и уродец… Какой же козлина…

Я ведь раньше даже о таком не думала… Потому что он лучший друг… Он меня даже как парень не привлекал… Ну, вру, конечно. Привлекал. Порой я даже мысленно представляла нашу свадьбу, но это совсем другое… Просто мы фильмы такие вместе смотрели… И обнимались… Блин, какая жесть, а…

— Я всё понял… Целка ты. Иди давай отсюда… — отпускает мои руки, а у меня всё внутри начинает гореть синим пламенем… Нееееет, я ему сейчас.

— Я тебе сейчас такую целку покажу!!! — в момент загораюсь и только хочу сжечь здесь всё к хренам, как он обхватывает меня за затылок и снова начинает целовать, обездвиживая. — М-м-м!!! — толкаю его в грудь, щиплю кожу на руках, снова царапаю, чтобы отцепился, но он ни в какую не отпускает… И мне приходится сдаться… Или же я себя так оправдываю. Пресловутой фразой «я сделала всё, что могла». Но целоваться с Хорольским сто процентов значит делить территорию… И я хочу быть тут главной! Хочу ощущать себя номером один для него. Той, которую он целует только когда она разрешает, а не тогда, когда ему приспичит… Но прекращать сейчас это так не хочется…

Чувствую, как его губы жалят мои скулы… Как они опускаются ниже к шее… Прикусывая мочку и проводя там языком, он прижимает так близко, что мне кажется, будто мы уже срослись.

— Не спала ты с ним… Признайся просто… — шепчет на ухо, пока я растекаюсь от этих манипуляций. Оказывается, чьи-то поцелуи на шее так приятны… Аж мурашки пляшут повсюду. Долбанные предатели…

— Ещё как спала, — с энтузиазмом и обидой повторяю…

— Да? Ну если так, чего тогда испугалась-то? Моего члена?

— Вот уж не надейся…

— Блядь, София… Хватит мотать мне нервы! — обхватывает он мои плечи и перестаёт целовать, встряхнув меня перед собой, как тряпичную куклу.

— А ты хватит мотать мои! Думаешь, вернулся весь такой мачо из себя и вправе портить мне жизнь?! Нет уж, Хорольский! В ногах валяться будешь! И извинения просить! За все четыре года, что я плакала без тебя и страдала в неведении! — срываю горло и впервые чувствую, что у меня слезятся глаза. Только я не позволяю слезам проскочить. Он не должен видеть! И тем не менее, кажется, замечает.

Касается моего лица, снимая с него прядки волос и отодвигает их за плечи. Слишком нежный жест, конечно. Особенно для Хорольского. Но это не значит, что я поведусь на него. Даже если мне приятно…

— Я не строил из себя мачо… Это ты меня таким воспринимаешь…

— Ага! Щаз-з-з! Размечтался! Рассказывай мне живо! — трескаю ему в плечо.

— Что рассказывать, блин?!

— Кто была твоя первая?! Что за гадина такая и где она живёт?!

Он тут же начинает ржать, а мне вообще не смешно. Если бы мы дружили, я бы достала его расспросами. Я бы с ума его свела… И не позволила бы, наверное, вообще этому случиться. Интересно, она была на меня похожа? Или, наоборот, совсем отличалась? Как она ему дала? По его инициативе или по своей? Ну, конечно, по своей… Ты на него посмотри… Как такому не дать, а… Они ведь все на нём виснут, я уверена.

— Ты слишком громко думаешь, — продолжает угорать, пока я сканирую его лицо.

— Да пошёл ты! — психую и хочу выйти, дёрнув за ручку двери, но он рывком возвращает меня обратно.

— Тихо ты… Сиди…

Ещё и командует, недочеловек, блин!

— Не буду я! Ты ржёшь над моими чувствами!

— Да нет, блин! Над тем, как смешно ты себя ведёшь!

— Смешно ему! Скотина, а…

— Соф… — прерывает он мою истерику. — Это нормально как бы… Когда парень с кем-то пробует… Рано. У девушек не так… Вы должны позже созревать… А те, кто рано, они типа…

— Что?

— Тренировочные… В общем, — говорит с тупой улыбкой. Тренировочных нашёл. Гад, а… Это ж как цинично и мерзко прозвучало…

— Ну, как? Натренировался?! Типа ты у нас весь такой на тренировку уезжал! Боевую подготовку проходил! — выпаливаю я, пока он заливается в хохоте и хрюкает. Да мне, если честно самой уже заржать хочется. Что это вообще такое? Почему девушки должны беречь себя… А парни такие мудозвоны? Нет, это непорядок… Наглость какая-то несусветная… — Всё!