Друг моего детства - Катерина Пелевина

— Ну что…

— Ты же сама знаешь что… — сглатываю я. — Охуенная…

У моей оторвы моментально загораются глаза. И я знаю, что мы творим какую-то дичь, но тоже ведь хочется… Стать ближе…

Я хочу её трогать… Хочу сожрать просто, а напугать боюсь.

— Дашь прикоснуться?

— Я, по-твоему, кто, Хорольский?

Я тут же нервно смеюсь.

— Это ещё что значит…

— Смотреть, но не трогать…

— А-а-а… Ну да… Это всё меняет, конечно, — ухмыляюсь, ещё раз бросив взгляд на её соски… Нет, я не могу отвернуться… — Ты дрочишь меня, дааа… — чуть подаюсь вперёд и застываю прямо перед её лицом. Хочу обнять… Прижаться… Кожа к коже… Почувствовать её соски… И как они трутся об меня, словно…

Сука! О чём я вообще думаю, а?!

Я уже сомневаюсь в том, что мы тут делаем…

— Я же чисто по-дружески показываю, — выдаёт она, окончательно меня рассмешив.

— Ты понимаешь, что это пиздец полный? По-дружески она показывает…

— А что?

— Ты просто замечательная подруга, в курсе? Мне такие привилегии нравятся…

— И поэтому ты сбежал от меня, да? — спрашивает она, заставив меня замолчать и застыть.

В пяти сантиметрах от её лица… Касаюсь её волос и смотрю на губы… С жадность на них смотрю. Хочу сосаться. Хочу лизаться… Но что-то останавливает всё равно.

— Нет… Не поэтому... — отвечаю, бросив взгляд на луну и снова на её глаза. — Ты ещё красивее стала.

— А вот это уже мне нравится… Продолжай…

— София, София… Внутри какой была, такой осталась… — шепчу ей прямо в губы, а она дует на мои в ответ.

— Что не целуешь? Сдрейфил?

— Нет… Может жду, когда сама это сделаешь…

Чувствую, как она берёт мою ладонь своей и перебирая своими пальчиками, кладёт прямо на свою грудь… И я моментально, конечно, поддаюсь соблазну… Едва сжимаю в руке, как всего простреливает… И я снова готов сесть на поводок. И даже нацепить намордник.

Я же не девственник… И грудь женскую я трогал сто раз… Но не её… Её мне во снах мерещилась… Это вообще другое.

Поэтому, вновь сдавшись, целую её сам… Касаясь соска подушечками пальцев, чувствую, как она обвивает мои плечи своими тёплыми руками и нахально лезет ближе… И я волоку её к себе тоже… На колени… В пиздец провокационную позу. Дёргаю за рычаг, немного даю креслу отъехать назад. Вжимаю её в себя, пока мы лижемся на берегу и мацаем друг друга, словно два озабоченных подростка… Будь у нас это в шестнадцать… Я бы её ещё тогда, наверное, сломался… И это было бы ужасно. Мне бы точно никто не простил…

Да и сейчас шансы ничтожно малы…

Её язык гуляет по моему. Губы ласкают и жалят одновременно… Тискаю её грудь, как будто какой-то пиздюк, которому ни разу в принципе не давали. Дурдом, не иначе.

Чувствую, что всё уже вышло за пределы разумного. У меня член стоит, а она трётся об него, блин, как ненормальная. Будто не боится… Хотя и с чего бы, да? Мы столько лет доверяли друг другу… Вряд ли она вообще может подумать, что я причиню ей боль…

Но стоит протолкнуть ладонь под охренеть какие облегающие штанишки и ощутить её голую ягодицу, как я моментально получаю отторжение и нервозность.

— Ты что делаешь?! Господи… — тут же вздрагивает и покрывается румянцем. А потом резко слезает с меня обратно на своё место, заставляя мой член ныть. — Ты что подумал?! Ты… Я выглядела как…

— Успокойся… Выдохни…

Прикрывая грудь, она тянется за своими вещами, а потом даже не смотрит на меня… Словно застеснялась. Пиздец вовремя, конечно… Когда у меня уже пар из ушей пошёл… Провокаторша, а… Был бы кто другой тут на моём месте, уже бы давно взорвался и оттарабанил её на заднем сиденье во все дыры, блин.

Одевается обратно и смотрит в окно, пытаясь скрыть от меня свой взволнованный вид.

— Чего переживаешь так? — спрашиваю её с улыбкой. — Дело во мне или в том, что ты целка…

Это слово… Оно влияет на неё так, словно её кипятком окатили. Она тут же восходит над машиной как бурлящая волна и смотрит на меня таким взглядом…

Время пострелять, все дела… Тра-та-та-та…

— С чего ты это взял?

— Да вижу по тебе просто…

— М… Хреново видишь, Хорольский… — отрезает максимально негативно. И меня задевает — да… Меня, сука, конкретно это задевает.

— Да…? Ну и кто он?

— Саша Лобынцев, — совершенно нагло и бесчеловечно называет имя моего самого хорошего товарища и собрата по баскетболу, пока я учился в школе.

— Гонишь…

— Нет, не гоню. Спроси у него сам…

Сука…

Стискивая желваки, теперь не знаю вообще что тут делаю. И как с ней сидеть после этого. Но меня пиздец колотит теперь…

Болезненное молчание длится минуты две… Потому что мы оба не знаем, что говорить… Как вдруг…

— Тупая была затея, — говорит она, пристёгиваясь.

— Согласен, — отрезаю гневно. Внутри тупо всё кипит.

— Тогда вези меня домой и всё на этом.

— Ты права. На этом точно всё…

Глава 12

София Красильникова

Я ляпнула, чтобы позлить. Чтобы оценить все сопутствующие реакции…

Тут и дурой быть не надо, чтобы понять… Ревнует, чёрт возьми, он меня ревнует… Как же сладко от этого!!! Уииии! Хочется визжать.

Демон в моей душе потирает ручки, но приходится сидеть неподвижно и тихо, наблюдая со стороны за тем, как Серёженька себя изводит…

Желваки натянуты, губы плотно сжаты и мышцы напряжены. Сам весь как граненный камень. А руки, будто две металлические конструкции, торчащие из него… Ну, мёд. И молчание пожирает машину, делая атмосферу и без того накаленной…

Нет, я не говорю, что мне не было хорошо. Конечно, было. Блин… Он же как тёплая вода с пеной… Моментально тебя окутывает.

Когда сидела на нём, когда целовала… Время вновь замедлилось. Мне хотелось ещё и много… Хотелось, чтобы он гладил и рассматривал… А Хорольский сразу в трусы… Вот что с парнями не так, а?!

Да ещё и обижаются, хотя сами явно в девственниках не ходили всё это время. Лицемеры…

Если бы он только знал, как меня от этого бомбит. Если бы сам не затронул эту тему, я бы даже не начала. Но теперь у меня пунктик образовался. Я так сильно на него сержусь.

Машина вдруг тормозит возле моего дома, и он ждёт, когда я выйду. Ещё и вид такой реально надутый, как у индюшки. Ну надо же… Офигевший какой.

— А что такое, Хорольский… Только тебе можно, да? —