На перепутье. Даард. - Ника Летта

Но не могла.

— Я бы и в темнице просидела, — вырвалось у неё раньше, чем она успела себя остановить. — Хоть вечность. Лишь бы…

Она осеклась, змайс не двинулся. Только в воздухе вокруг него будто стало меньше места.

— Лишь бы что? — Аширо зажмурилась на миг.

А потом всё же сказала:

— Лишь бы избавиться от него.

Даард молчал, слишком долго. Потом произнёс:

— Насccтолько плох? — прозвучал унизительный вопрос.

Почти такой же унизительный, как материнский вестник. Аширо отвернулась, и этого хватило.

— Сссадист, — почти лениво подвёл итог Даард. — Любопытно.

— Для вас — возможно.

— Для тебя, как я вижу, тоже. Иначе не полезла бы в игру такого уровня.

Она резко повернулась к нему:

— А что мне оставалось? Ждать, пока меня снова будут ломать? Пока он решит, что я недостаточно полезна, и начнёт продавать уже не намёком, а прямо? Или пока брат окончательно станет его цепным псом?

Её голос дрогнул.

— Вы хоть понимаете, что это такое? Когда единственный выход — это сделать ставку на чудовище, которое, возможно, убьёт тебя быстрее, но хотя бы не будет делать это месяцами?

Бывший советник не ответил сразу, но когда снова открыл рот, его вопрос едва ее не добил:

— А голову ты зачем не включила?

Аширо моргнула.

— Что?

— Я спрашиваю, где у тебя была голова, когда ты решила, что сссможешь играть артефактом власти, императором и заговором, как будто это домашняя свара между соседями?

— Я пыталась выжить. — отшатнулась она.

— Нет.

Теперь в его голосе было железо.

— Ты пыталась красиво проиграть так, чтобы за тебя всю грязную работу сделали другие. Это не одно и то же.

Аширо побледнела.

— Вы…

— Молчать.

Он приблизился

— Ты решила, что самый умный ход — привести к своему мужу Кровавого Змайса, украсть артефакт, втянуть в это Академию, мой дом, дом императора, заговорщиков и своего брата, а потом тихо отсидетьссся в камере, пока мужчины режут друг друга у тебя над головой?

— Я…

— Ты даже собственную безопасность не просчитала до конца. Не подумала, что тебя могут убить раньше, чем кто-то доберётся до твоего драгоценного мужа. Не подумала, что артефакт могут вырвать у тебя из рук и сдохнешь ты зря. Не подумала, что печать сорвётся раньше времени. Не подумала, что рядом окажутся не те хищники.

Он наклонился ниже. И теперь Аширо ощущала всей кожей: шуток нет.

— Это не смелость, эльфийка. И не отчаяние. Это... глупость.

У неё задрожали губы.

— Легко говорить вам, — прошептала она. — У вас всегда есть сила.

— Поэтому я и жив дольшшше.

Что-то в ней сорвалось, она резко вскинула руку, метя ему в лицо — не всерьёз рассчитывая причинить вред, скорее от бессильной ярости, от желания хоть чем-то стереть это его холодное превосходство, эту невыносимую правоту.

Но даже с его слепотой удар не достиг цели. В одно мгновение тяжёлые кольца обвили её поперёк талии и руки, вжимая в мокрый камень у кромки воды.

Холодная змеиная чешуя скользнула по её влажной коже — по животу, по рёбрам, по обнажённым бёдрам. Её мокрое после купания тело оказалось в плену чужой хватки.

Даард же просто держал ее легко, без видимого усилия. Аширо дёрнулась раз, другой, но кольца хвоста только сильнее подстроились под движения её тела, гася каждую попытку вырваться.

Чешуя тёрлась о нежную кожу, оставляя после себя ощущение холода, давления и какого-то почти оскорбительного напоминания о разнице между ними.

Даард медленно наклонился к ней ближе.

— Вот об этом я и говорю, — произнёс он тихо. — Ссначала дейссствуешь. Потом думаешшь. Плохая привычка для той, кто хочет выжить.

Она тяжело дышала, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Отпустите…

— Когда успокоишьссся.

— Ненавижу вас…

Кончик его хвоста чуть сильнее скользнул по её боку, фиксируя её на месте, и от этого прикосновения она едва заметно вздрогнула ещё раз.

Даард уловил это и голос его стал ещё ниже:

— Запомни хорошо, — произнёс Даард — Мне плевать, чем ты оправдываешь собственную глупость: болью, страхом или отчаянием. Результат один — ты чуть не сдохла. Но если ты ещё раз попытаешшься ссспасти свою шкуру способом, после которого у тебя этой шкуры может не остаться, я сам решу вопрос твоего воспитания.

Потом он всё же ослабил хватку. Так медленно, чтобы она успела прочувствовать каждое исчезающее кольцо и не питала иллюзий: вырвалась не она. Её отпустили.

Аширо похолодела.

— Что?

— Это последняя попытка вбить в твою голову простую мысль: прежде чем лезть в пасть к чудовищу, убедись, что умеешь из неё выходить.

Он выпрямился, сделал паузу. А потом добавил уже совсем спокойно:

— А теперь оденьссся. И попробуй хоть раз за это утро не быть дурой.

Аширо отвернулась резко, чтобы он не увидел, как у неё дрогнуло лицо. Слёзы выступили слишком быстро, и от этого стало ещё гаже.

Но плакать при нём она не собиралась. Только не при нём.

Несколько мгновений она просто стояла, собирая себя обратно по кускам. А где-то рядом уже шумела вода, занимался день, и хищник, с которым её столкнула судьба, безжалостного, почти грубого.

ГЛАВА 14. ДОРОГА БЕЗ ЗАЩИТЫ

Они вышли к дороге, когда солнце уже поднялось выше деревьев. Лес отпускал неохотно. Ветви цеплялись за одежду, мокрая трава липла к подолу, земля под ногами пружинила от сырости. Аширо шла следом за сашем Маарцем и старалась не смотреть на его хвост слишком часто.

И конечно же она боялась. Глупо было бы не бояться существа, которое недавно без усилия прижало её к мокрому камню и объяснило, что в её голове вместо стратегии — красивая попытка умереть с достоинством.

Но дело было не только в страхе.

После водопада кожа всё ещё помнила прикосновение его чешуи. Хвост тогда обвил её так, будто тело Аширо было не сложнее свитка, который можно свернуть и удержать одной рукой. Она могла сколько угодно ненавидеть его правоту, но тело предательски запомнило не унижение, а разницу в силе.

И это злило.

Даард полз впереди. Уже не слепой в полном смысле — глаза восстановились, но судя по его движениям мир для него всё ещё расплывался пятнами