На перепутье. Даард. - Ника Летта

Он провёл ладонью по лицу.

— Если бы дело было только во мне, я бы решил, что зверя перекосило после всего. Но у тебя эльфийка. У меня Итой. И оба раза эта дрянь срабатывает там, где не должна.

— Значит, и не будем считать, что должна, — жёстко сказал Даард.

Дахор посмотрел на него искоса.

— А если всё-таки?

Даард не ответил сразу. Очень короткая пауза — и этого хватило, чтобы вопрос остался в комнате.

— Тогда мир окончательно сошёл с ума, — произнёс он наконец.

Дахор коротко усмехнулся. Без веселья.

— Я не собираюсь принимать Итоя за дар судьбы только потому, что зверь решил поддаться на какую-то дрянь.

— А я не собираюсь называть эльфийку своей только потому, что мой хвост живёт отдельно от головы. — поддержал его мысль советник

На этот раз Дахор всё же хмыкнул. Криво.

— Хоть в чём-то ты стабилен.

— Я вообще образец здравого смысла.

— Да, конечно.

Тишина снова повисла между ними. Дахор первым оттолкнулся от стола.

— Как ни крути, это уже не обычный мятеж.

— Нет.

— Если кто-то научился сбивать зверя с пути...

— ...то рано или поздно кто-нибудь сдохнет не в той постели и не от той руки, — мрачно закончил Даард.

— Сначала начнут бояться. Потом резать друг друга.

— То есть как всегда. Только масштабнее.

— Намного.

Даард задумчиво склонил голову, а Дахор усмехнулся краем рта.

— Хорошо, что я тебя восстановил в должности до того, как всё окончательно развалилось.

— Ты так говоришь, будто это подарок.

— Это не подарок. Это работа.

Даард уже собирался ответить, когда в коридоре послышался едва заметный шорох. Оба повернули головы одновременно.

Даард хмыкнул.

— У тебя дурная привычка приносить хорошие новости именно тогда, когда под дверью кто-то греет уши.

Он давно заметил ее приближение. Как Аширо проскочила мимо стражи, он разберётся позже. Дахор тяжело посмотрел на дверь.

— Сколько она слышала?

— Достаточно.

— Пусть заходит.

Даард не повысил голос:

— Раз уж слушаешшшь — входи.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Аширо.

Она уже успела вымыться, переодеться и собрать лицо, но ровно до той степени, до которой это вообще возможно, когда понимаешь: разговор за дверью был не о заговоре как таковом.

ДАША ПОСЛЕ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Когда нас вытащили наверх, я даже не сразу поняла, что вообще ещё жива. Меня натурально колотило изнутри, так что зуб на зуб не попадал, а колени в чужом теле подгибались через раз.

В голове шумело, грудь жгло, где-то в боку дёргало, и всё это на фоне одной очень простой мысли: он меня убьёт. Император. Я это уже видела, мурашки по коже пробежали.

Внизу, в этом проклятом подземелье, стоило ему коснуться меня, как меня шарахнуло чужим будущим: металл, его лицо, холодный взгляд, и меч, входящий в меня так легко, будто я уже тогда была мертва наполовину.

И после этого мне предлагалось что? Спокойно идти рядом? Делать умное лицо? Играть ректора дальше? Да у меня внутри всё орало: драпай, Даша, драпай, пока тебя не дорезали официально.

Но драпать было некуда. Стоило нам выбраться из-под земли, как вокруг уже кишели магистры, стража, слуги и ещё чёрт знает кто. Все галдели, сновали, носились, а над этим бардаком, как нож над горлом, стоял он.

Император-монстр. Грязный. Пыльный. А у меня перед глазами чудовищный змей, которого я видела внизу. Он отдавал приказы быстро, чётко, без единой лишней эмоции. И все слушались так, будто от одного его голоса у них позвоночники сами в струнку вытягивались.

— Ха Аш-Шаресс, — тем временем бросил Дахор кому-то из своей стражи, — Что с советником и пленницей?

— Их нигде нет, Ваше Величество, — тут же отозвался один из змеехвостых.

А я стояла рядом в теле его друга и чувствовала себя так, будто мне на шею уже надели табличку: “временная ошибка, скоро будет устранена.”

Потом к "моему другу" подлетела птичка, так неожидано. Cперва она вспыхнула, сделала круг и развернулась в пергамент прямо у него перед лицом. Я чуть не заорала.

Серьёзно. После грота, обвала, змея и будущего с мечом я уже была не в том состоянии, чтобы спокойно воспринимать летающие послания. И в этот момент меня окончательно накрыло.

ГЛАВА 16. ПОПАДАЛОВО или КОМУ Я ДОСТАНУСЬ

Если в этом мире даже новости прилетают огненной живностью, то у меня здесь вообще нет ни одного шанса остаться нормальной. Я не слышала весь текст. Только обрывки. Император нехорошо переодически поглядывал на меня, затем, как гром среди ясного неба:

— Ректора в лекарское крыло, — велел он. — Под охрану. Никого не подпускать без моего распоряжения.

Интуиция вопила пока он отвлечён и вокруг суета... Срочно надо придумать, как сбежать. Когда он приказал отвести меня в лекарское крыло и приставить охрану, я едва не застонала.

Ну конечно. Под охрану. Спасибо огромное. Ровно то, о чём я мечтала после видения собственной смерти.

Два гоблина пристроились по бокам, и мы двинулись по коридорам Академии. Я старалась идти медленно и внутри уже судорожно перебирала варианты.

Сказать, что мне плохо? Нет. Лечь на пол? Нет. Устроить припадок? Сделать вид, что меня сейчас стошнит? Нет. Попроситься в уборную? Бред. Попробовать вырубить одного и бежать? Ещё больший бред.

Это вообще гениальный способ сдохнуть побыстрее. Но мысль про уборную зацепилась. Если дотянуть до поворота. Если попросить срочно. Если один останется снаружи, а второй…

Нет, второй точно зайдёт. И что я ему сделаю? Тапком ударю? Я даже магией этой чёртовой пользоваться не умею.

Я сглотнула и заставила себя идти дальше. В голове уже складывался другой план — тупой, шаткий, почти безнадёжный, но всё-таки план: дождаться палаты, осмотреть окно, оценить высоту, найти, что можно использовать, и валить. Хоть на четвереньках. Хоть в простыне. Хоть голой жопой в колючки.

Лишь бы не под меч императора. И вот когда я уже почти дотянулась мыслью до этого прекрасного плана: сбежать через окно, потому что хуже уже всё равно не будет, — хуже всё-таки стало.

Прямо перед нами в коридоре из боковой палаты вышел красноволосый качок. Двигался он демонстративно неторопливо и, сделав ещё пару шагов, лениво привалился плечом к стене.

Смотрел при этом — на меня, с интересом. С каким-то неприятным, цепким ожиданием, будто