На перепутье. Даард. - Ника Летта

Аширо вздрогнула. Дахор сузил глаза.

— Сейчас?

— Сссейчассс. — Даард уже не пытался смягчать голос. — Пока эта дрянь не укорениласссь ещё глубже. Пока у меня есть ссслед. Я должен проверить брачную вязь.

Дахор смотрел на него всего секунду делая нужные выводы.

— Ты хочешь проверить связь с Викторией.

— И пустить зов как можно дальше, — жёстко ответил Даард. — С твоей силой и Сердцем Пламени у нас больше шансов достучаться до души. И определить ее местоположение.

Император медленно кивнул, для спора был не тот момент.

— А она? — коротко бросил он взгляд на Аширо.

Даард повернул к эльфийке голову. Зверь снова шевельнулся, требуя приблизить, удержать, не отпускать. От этого хотелось разбить что-нибудь тяжёлое. Вместо этого он произнёс спокойно:

— Пойдёт с нами.

Аширо едва заметно побледнела.

— Я не собираюсь сбегать, — сказала она, и в её голосе было больше осторожности, чем уверенности.

— Нет? — Даард чуть склонил голову. — А я вот собираюсь проверить это позже. С твоими талантами оставлять тебя без присмотра было бы оскорблением моему опыту.

Она руками смяла юбку по бокам, но промолчала.

— С твоими проблемами я разберусь после, — добавил он уже холоднее. — Сейчас ты просто идёшь рядом и не мешаешь. Это понятно?

— Понятно, саш Маарц, — отозвалась она тише.

Ему не понравилось, как ровно это прозвучало. Слишком быстро взяла себя в руки, особенно после того, что только что услышала за дверью. Но времени разбираться с ней сейчас не было.

Даард первым двинулся к зеркалу перехода. Дахор пошёл следом. Аширо — за ними, слишком тихо для женщины, которая ещё недавно была готова торговаться за свою жизнь.

Храм рода Маарц стоял отдельно от главного дома, глубже в скальном крыле поместья, там, где воздух всегда был холоднее и тише. Туда не вели оживлённые коридоры. Только узкий проход, знакомый членам рода с детства, да несколько тяжёлых дверей, которые открывались не замками, а кровью.

Даард приложил ладонь к чёрному камню у входа. Магия дрогнула, узнавая его, и створки бесшумно разошлись. Внутри пахло воском, старой водой и чем-то ещё — древним, сухим, будто здесь веками хранили не вещи, а клятвы.

Храм был почти пуст. Никакой лишней роскоши. Каменные колонны. Тёмный пол. Несколько алтарей у стен. В центре — круглая плита с вырезанным символом рода. Чуть дальше — ниша, где обычно оставляли подношения богине плодородия. И за всем этим — тишина, от которой даже дыхание звучало резче.

Аширо остановилась у входа. Даард не обернулся, но услышал.

— В тень, — бросил он. — И ссстой там. Одного неверного шага мне сссейчас хватит, чтобы передумать насчёт твоей полезносссти.

Она отошла без спора. Император тем временем вынул Сердце Пламени. Камень отозвался знакомым глухим светом — не ярким, но живым, будто под гладкой поверхностью действительно билось что-то заключённое и древнее.

— Готов? — спросил Дахор.

— Нет, — ответил советник честно. — Но ждать больше не сссобираюсссь.

Он подошёл к центральной плите, опустился перед ней и без колебаний полоснул когтем по ладони. Кровь выступила сразу. Тёплая, густая, алая в свете храмовых огней. Первые капли упали на камень.

Дахор встал напротив, удерживая Сердце Пламени двумя руками. Воздух между ними начал медленно густеть от силы.

— Держи связь, — негромко сказал император. — Не зови телом. Зови тем, что от тебя осталось в воспоминаниях о ней.

— Сссам знаю, — огрызнулся Даард, не отрывая взгляда от крови на плите.

Но в следующий миг дыхание сбилось само. Брачная вязь не исчезла. Вика.

Шарх…

Даард прикрыл глаза и потянулся к ней всем, что осталось у него под ребрами: злостью, упрямством, виной, той хищной привязанностью, которую так и не успел назвать правильным словом.

Сердце Пламени вспыхнуло ярче.

Дахор начал читать древнюю формулу вполголоса. Сила пошла по храму кругами, отзываясь в стенах, в колоннах, в камне под хвостом Даарда. В этот момент сзади раздался звон. Аширо. Даард не открыл глаз, но уже понял: она задела что-то у стены.

Тяжёлый металл ударился о камень и опрокинулся. Что-то жидкое — тягучее, терпкое по запаху — разлилось по полу, скользнуло вперёд и тонкой полосой вошло прямо в ритуальный круг, смешиваясь с его кровью.

— Не двигайся! — рявкнул Дахор.

Кровь Даарда и пролитое подношение вспыхнули вместе, будто только этого и ждали. Артефакт в руках императора ослепительно полыхнуло. Воздух в центре храма закрутило воронкой.

Даард резко вскинул голову. В самом центре круга раскрылась тёмная воронка, рваная по краям, нестабильная. Дахор шагнул назад, Сердце Пламени вспыхнуло ещё раз.

— Даард…

Но тот уже не слышал. Потому что воронка дрогнула и выплюнула тело. Оно рухнуло на камень резко, без всякой торжественности, совсем не так, как являлись благословения или ответы богов.

Хранимая... Его сэйра. Такая же — и уже не такая. В иной одежде. С иным запахом. С тем самым лицом, которое он помнил слишком хорошо, даже когда пытался забыть.

Она подняла голову не сразу. Сначала только судорожно втянула воздух, потом огляделась — алтарь, колонны, кровь на камне, Сердце Пламени в руках императора, Даард напротив, мрачная тишина храма, Аширо у стены с побелевшим лицом.

Ужас на её лице ударил сильнее любой магии. Она резко попятилась на ладонях, будто одним этим могла оттолкнуть саму реальность.

— Нет… — выдохнула она сипло.

Потом громче, уже почти срываясь:

— Нет. Нет, нет, нет… только не снова…

Вика не успела договорить как Даард почувствовал, как зверь внутри него взвился так резко, что на миг потемнело в глазах. Это уже не было знакомым, тяжёлым движением сущности, с которой он прожил всю жизнь. Яростный рывок собственника, внезапно увидевшего угрозу рядом со своей искрой.

Даард медленно перевёл взгляд с Вики на Аширо.

Эльфийка стояла у стены, побледневшая, напряжённая, с застывшими руками. Вика — в центре храма, выброшенная в новый кошмар, растрёпанная, ошеломлённая, с тем самым выражением дикого неверия, которое он уже однажды видел на её лице.

И в этот миг зверь внутри него сделал выбор и решил избавиться от помехи. Холод прошёл у него по позвоночнику.

Но зверь уже не спрашивал его согласия. Челюсть болезненно свело. Под языком проступил знакомый привкус яда. Когти удлинились сами собой, скользнув по камню с сухим скрежетом.

Сожрать.

Его Вика. Та, ради которой он только