На перепутье. Даард. - Ника Летта

Она стояла неподвижно, стиснув пальцы в кулаки. Не отвечала. Не могла. Горло сжало от страха.

Он и не ждал ответа.

— Если тебе вдруг почудилось, что ты можешь сбежать, укрыться за чужой спиной или переждать, пока всё уляжется, — в голосе дракона появились насмешливые нотки, — Ты глубоко ошибаешься.

Печать на предплечье вспыхнула раньше, чем он закончил фразу. Боль ударила так резко, что у Аширо подкосились ноги.

Она едва успела ухватиться за край стола, но пальцы соскользнули, и пришлось опуститься на колени, чтобы не рухнуть лицом в пол. Кожа на руке будто раскалилась изнутри, а затем боль пошла дальше — выше по плечу, в шею, под рёбра, в позвоночник.

Она стиснула зубы так, что заболела челюсть. На языке появился металлический привкус. Аширо не хотела показывть слабость, но тело уже не слушалось. Его скручивало, ломало, выворачивало так, словно кто-то медленно проворачивал раскалённый нож в самой сердцевине её магии.

А голос мужа продолжал звучать спокойно, почти лениво.

— Я даю тебе двое суток. Вернёшься сама — и, возможно, я ограничусь только наказанием. Решишь упрямиться дальше — пожалеешь, что вообще родилась.

Аширо согнулась ниже, перед глазами всё плыло. Он выдержал паузу. И только потом, явно смакуя момент, добавил:

— Впрочем... ты всегда была удивительно неблагодарной. Поэтому я решил не ждать сложа руки. И придумал другой способ добыть то, что мне нужно. — в его голосе появилось что-то липкое, почти весёлое. — Я уже захватил кое-кого... интересного. Думаю, тебе понравится.

Дракон уже смеялся. С каким-то ленивым удовольствием, от которого хотелось содрать с себя кожу.

— Возвращайся, Аширо. Иначе в следующий раз я покажу тебе, как звучит чужая боль, когда она устроена из-за тебя.

Пергамент вспыхнул и осыпался пеплом. Боль не исчезла сразу. Она ещё несколько долгих мгновений жила в теле затухающими волнами, вынуждая ей стоять на коленях и хватать воздух короткими, рваными вдохами.

Она медленно села на пол и прислонилась спиной к краю кровати. Двое суток. Он захватил кого-то, на ком собирается играть. И если он решился прислать такой вестник, значит уверен, что у неё не осталось выбора.

Переполненная злостью и отчаянием она подняла взгляд на дверь. Кровавый змайс, чтоб его. Жестокий. Подозрительный. Скорый на расправу. Тот, кто ещё вчера мог приказать разорвать её на части. Тот, кто и сейчас в любой момент способен передумать и отдать дознавателям.

Но в отличие от дракона, Даард хотя бы играл по прямым правилам. С ним можно было торговаться. Его можно было злить, убеждать, провоцировать. От него можно было ждать удара в лицо — а не удавки на душе.

Он должен узнать. Не все конечно, печать не позволит. Если она не может назвать дом. Не может предать напрямую. Не может выговорить имён.

Значит, приведёт. Пусть сам увидит.

Да, печать будет рвать её изнутри за одно намерение пойти против мужа. Она была готова к тому, что каждый шаг в ту сторону отзовётся болью. И, возможно, она не дотянет до конца пути.

Но если выбора между болью и возвращением к дракону больше нет, лучше сгореть на ходу, чем снова лечь под его волю и ждать, кого он в следующий раз решит сломать её руками.

ГЛАВА 17. БЫВШАЯ ЖЕНА или КОНЕЦ ТЕБЕ ВОЗЛЮБЛЕННАЯ

Она медленно поднялась, умылась холодной водой. Чтобы смыть пот, липкий страх и следы слабости с лица, быстро оправила одежду. Дожидаться, пока её позовут, не стала.

Когда она открыла дверь, стражи сразу напряглись. Один из них шагнул вперёд, явно собираясь напомнить, что ей велено не покидать комнату без разрешения.

— Мне нужно к сашу Маарцу, — сказала Аширо ровно.

— Саш приказал вам отдыхать, сая.

Она перевела на него тяжёлый взгляд.

— А я сказала: отведите меня к нему.

Второй страж заметно нахмурился.

— Мы не уполномочены..

— Я нахожусь во внутреннем крыле дома Маарц, — перебила Аширо холодно. — В статусных покоях. При служанке. С охраной у двери. Если ваш господин разместил меня здесь, значит, я не та, кого можно таскать за шиворот по подвалам. И если у меня есть сведения, которые касаются его безопасности, вы либо отведёте меня к нему сейчас, либо потом будете объяснять, почему решили за него, что ему важно, а что нет.

Стражи переглянулись. Неуверенность мелькнула в их глазах

— Я не собираюсь бегать по вашему гнезду, — добавила Аширо уже тише, но жёстче. — Мне нужен только ваш господин. Сейчас.

Этого оказалось достаточно. Один из стражей кивнул и жестом предложил следовать за ним.

Они шли быстро. Аширо старалась держать лицо, но внутри у неё снова всё стягивалось в тугой узел.

Потому что чем ближе они подходили, тем яснее эльфийский слух начинал ловить голоса за одной из дверей. Низкий, ровный — Даард. И второй. Император.

Аширо застыла так резко, что шедший впереди страж едва не обернулся.

Голос Его Величества она узнала сразу. Она невольно задержала дыхание. Неужели советник решил ее отдаль на растерзание императору?

Слова за дверью доносились не полностью, но достаточно, чтобы кровь начала стыть в жилах. Искра. Итой. Побег. Ложный зов.

Аширо медленно подняла дрожащую руку к груди. Но не успела даже толком осознать услышанное, когда из-за двери, спокойный и холодный, как удар лезвия, прозвучал голос Даарда:

— Раз уж уже слушшшаешшшь — входи.

Аширо замерла лишь на миг, а потом толкнула дверь.

ДААРД

Едва эльфийка переступила порог, как змей внутри него подобрался мгновенно. Возжелал немедленно притянуть ближе, заставить подойти, встать рядом, вдохнуть её запах глубже.

Шарх.

Даард застыл. А потом по коже головы пошло уже знакомое, слишком знакомое покалывание. Он не глядя провёл ладонью по виску и ощутил под пальцами новую длину волос.

Вот этого ему хватило... с избытком.

Если до этого он ещё мог позволить себе делать вид, что держит ситуацию под контролем, то теперь даже для него самого стало слишком очевидно: дело давно вышло за пределы раздражающей странности. Что-то тянуло зверя к эльфийке. Что-то отвечало телом.

У эльфийки глаза расширились, когда она увидела, как его змей приманивает ее ближе. Даард на мгновение сжал край стола слишком сильно. Дерево жалобно хрустнуло под когтями.

— Даард? — тихо позвал его друг.

Советник резко выпрямился.

—