Истинная для якудза - Эвелина Шегай

Но образ девушки в бинтах не выходил у него из головы. И дело не в жалости. Скорее в принципах. Если он позволит ломать Камогаве своих моделей сегодня, то завтра тот может полезть к тем, кто действительно важен.

— Ладно, пусть Масару злится, — пробормотал Рэн в пустоту, сжимая пальцами руль. — С ним разберусь, когда придёт время. А сейчас можно напомнить одному змею о старом долге. Может, даже получится всё провернуть тихо.

Глава 14. 灰の予感 «Предчувствие пепла»

Она проснулась посреди ночи с чётким ощущением, что больше не одна в комнате. Какое-то время лежала, прислушивалась к малейшим звукам, и уже почти себя убедила в том, что просто воображение разыгралось, когда вдруг услышала шорох одежды.

Мурашки скользнули вдоль хребта, заставляя волосы на затылке встать дыбом.

Источник этого слабого звука точно находился внутри комнаты, а не за дверью.

Го или Хару?

Нет, вряд ли кто-то из них стал бы пробираться к ней посреди ночи.

Сатоши?

А вот этот вполне мог. Тем более Каори так и не поняла, к чему он клонил, когда сыпал в её сторону странными намёками.

Она чуть-чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть сквозь ресницы на мужской силуэт, крадущийся к кровати. А рука в этот момент незаметно забралась под подушку, чтобы нащупать рукоять куная. И только когда пальцы крепко обхватили прохладную сталь, Каори позволила себе тихо перевести дыхание.

Фигура заслонила лунный свет, встав напротив изголовья кровати.

Прошла секунда. За ней другая. И когда что-то коснулось щеки, Каори стремительно подскочила, извернувшись таким образом, чтобы остриё куная оказалось прижато к глотке незваного гостя.

— А Журавли не так уж и безобидны, да? — услышала она насмешливый голос Рэна.

Свободная рука тут же метнулась к выключателю у лампы, стоящей на прикроватной тумбе. Вспыхнул свет, и Каори убедилась, что слух её не обманывал. Этот негодник в самом деле вернулся и пробрался к ней в комнату. А теперь сидел на краю кровати и смотрел с шальным видом, совсем не обращая внимания на сталь у горла.

Конечно, она тут же опустила руку с кунаем. На коже остался небольшой порез, но он прямо на глазах начал затягиваться. Совершенно несерьёзная для оборотня рана, но она всё равно что-то всколыхнула внутри, заставив Каори зашипеть на него:

— С ума сошёл?

— Всё в порядке. Все давно спят.

— Вот именно! А камеры всегда бодрствуют.

— Я использовал артефакт, который вызывает помехи. — Рэн поднял на уровень лица маленький металлический кубик, исписанный рунами, а затем повернул его так, чтобы она увидела чёрную кнопку сбоку. — Нажимаешь на эту штучку, и у камер происходит кратковременное зависание. Времени как раз хватает, чтобы прошмыгнуть мимо.

— У меня тут тоже наверняка есть…

— Нет, у тебя точно ничего в комнате нет. Я уточнял у Го.

— Да при чём тут Го? — возмутилась ещё больше Каори. — Сатоши! Он явно за нами следит.

— Ты заметила за собой слежку?

— Нет, но сейчас столько артефактов существует, что её порой невозможно заметить.

— С чего ты тогда взяла, что он за нами следит?

— Он просто так говорил… — Она замялась, пытаясь подобрать слова к тревожному чувству, что поселилось у неё в душе после их короткого разговора. — Вернее, он не сказал ничего по существу, но ощущение было такое, что ему всё известно про нас. Понимаешь?

— Понимаю, — мягко согласился Рэн и добавил: — В этом весь Сатоши. Он умеет первоклассно блефовать.

— Думаешь, это был просто блеф?

— Уверен. Я кучу раз, пока рос в этом доме, наступал на одни и те же грабли, любезно им подготовленные. Поэтому не переживай, Каори-тян. Он просто тебя прощупывал.

Каори опустила взгляд на кунай, лежащий у неё на коленях. Сталь всё ещё холодила ладонь, но напряжение медленно отпускало мышцы. И внутри начинала потихоньку подниматься волна противоречивых чувств: злость на вторжение, страх разоблачения и... странное, тёплое облегчение от того, что это именно он.

Она глубоко вздохнула и замерла, ошеломлённая запахом парфюма. У новых татами был слегка сладковатый и землистый аромат тростника, из которого их создавали. И вот от Рэна сейчас исходил похожий слабый аромат, сочетающий в себе травянистую сладость и цитрусово-древесные нотки.

— Ты пахнешь домом, — вырвалось у неё шёпотом, и она тут же закусила губу, поняв, что этой одной короткой фразой выдала себя буквально с головой.

Насмешливая улыбка на его губах дрогнула, уступая место чему-то гораздо более серьёзному. В глазах вспыхнул уже хорошо знакомый голодный огонь, с которым он смотрел на неё сначала в фотостудии, а потом и на горячих источниках.

Рэн протянул руку и осторожно дотронулся тыльной стороной пальцев до её щеки.

— Я безумно скучал по тебе. — Они скользнули по скуле, спустились к подбородку, приподнимая тот так, чтобы Каори теперь смотрела только на него.

В полумраке, разбавленном жёлтым светом лампы, лицо Рэна казалось вырезанным из камня: острые скулы, тяжёлые веки, твёрдая линия рта. Но глаза... эти бесконечно глубокие омуты горели соблазняющим огнём.

— А ты скучала, Каори-тян?

— Нет, — выдохнула она абсолютную ложь. Каждый из дней, проведённых в разлуке, ощущался вечностью.

— Врёшь, — усмехнулся он и резко наклонился, чтобы атаковать её губы. Настолько резкий, клюющий поцелуй ощущался скорее наказанием, чем лаской. Он не продлился даже нескольких секунд — всё равно, что голую кость кинуть голодной собаке.

Вот только эта собака была не только голодная, но и гордая. Поэтому она продолжала держать себя в руках, даже когда Рэн намеренно остался сидеть в такой близости, что они теперь дышали одним воздухом. Горячим и заряженным взаимным желанием.

— Ты не должен был приходить, — через силу вытолкнула из себя Каори. Потому что на самом деле радовалась тому, что он сейчас с ней. И совершенно не хотела, чтобы Рэн снова уходил.

— По-хорошему, я не должен был тебя встретить, — со смешком, который защекотал её губы, произнёс он. — Но так уж сложилась судьба, и мы теперь обречены. Я не мог дождаться даже утра, чтобы тебя увидеть. Понимаешь, насколько мои дела плохи?

Каори сглотнула. В голове билась единственная мысль: «Оттолкнуть. Сейчас же надо оттолкнуть, пока не поздно». Но тело