Цветы для ведьмы - Фиона Моран

Посреди темной пещеры, ровным полукругом, лежали они.

Сестры были плотно облеплены густой шелковой паутиной. Эта бледная оболочка едва заметно, неровно светилась в темноте пещеры. Каждая из шести лежала строго на своем месте. При одном лишь взгляде на эти неподвижные белые коконы у Герды глубоко в животе скручивался болезненный узел. Тело сковывало так, будто у нее разом отняли и руки, и ноги. Ей каждый раз до крика хотелось подойти ближе, коснуться пальцами их лиц, но мышцы каменели при первом же шаге. Она просто сиротливо стояла у самого входа на камнях и молча смотрела, как Ярила из года в год совершает одно и то же действие.

Старшая сестра медленно подходила к первому белому кокону. Она грузно опускалась на одно колено, низко склоняла голову над телом и быстро шевелила сухими губами, шепча слова. В тишине слышался только стук падающих сверху водяных капель да частые удары собственной крови в висках Герды. Лицо Ярилы в этот момент оставалось полностью спокойным, почти пустым, словно высеченным из того же серого камня.

Затем сестра доставала из складок плаща острый скол кремня, с силой прижимала его к ладони и вела лезвием отточенным движением. Горячая темная кровь капля за каплей тяжело падала на холодный шелк кокона. Плотная паутина впитывала эту влагу мгновенно, не оставляя на белизне ни малейшего бурого следа.

Герда не понимала истинного смысла этого кормления и никогда не спрашивала о нем. Она лишь знала одно: сестры никогда больше не откроют свои глаза, пока не придет Тот Самый Юноша. От одной этой мысли ее тело бросало в удушливый жар.

Каким именно он будет, этот предреченный юноша? Все, кто до этого дня приходил через Лес, несли в своих руках только заточенное железо и смотрели на ведьм с животной яростью.

Герда всматривалась в замотанные шелком женские силуэты и думала: если ее сильные, могущественные сестрицы не смогли отбиться от обычных мужиков, то что сможет сделать она сама, когда придет ее черед? Она —пустоцвет, который за всю жизнь научился только прятаться по углам. Герда сильно поежилась и плотно обхватила себя руками за локти, с силой растирая плечи, чтобы согреться, но мелкая дрожь упрямо била ее изнутри, идущая прямо от костей.

Надеяться на слепую удачу? На то, что ее не убьют в первую же секунду встречи?

«Надо было сразу сжечь этот Лес дотла», — Герда до боли в шее, помотала головой из стороны в сторону, тут же яростно отгоняя прочь эту дикую мысль.

Ярила закончила обход последнего кокона, Дарены. Она медленно повернулась лицом к младшей сестре, на ходу плотно зажимая свежий глубокий порез на левой ладони куском сухого мха.

— Они слышат нас, — произнесла она тихо. — Даже сейчас.

Герда сделала два неуверенных шага вперед, вглубь пещерного зала, и остановилась над закрытыми лицами сестер. Раньше у нее сводило скулы от того, как сильно она хотела обладать точно такой же магией, какая была у них. Теперь они лежали здесь, на холодном камне, не способные пошевелить даже пальцем. Но даже сейчас, в их остывающих телах, теплилась сила, а внутри самой Герды не было абсолютно ничего, кроме страха. Ее нижняя губа мелко затряслась, но она силой заставила себя говорить ровно и твердо:

— Вы обязательно проснетесь.

Ярила внимательно посмотрела на нее. Бледный дневной свет, падающий из узкой расщелины в потолке пещеры, освещал ее спутанные рыжие волосы.

— Любовь к ним — это и есть твоя главная сила. Помни всегда, Герда: у нашего Леса есть не только видимая крона, но и глубокие корни, что совсем не видны человеческому глазу. Делай всё в этой жизни не только ради них. Делай из них. Из той силы, что они когда-то успели в тебя вложить. Она сидит внутри тебя. Всегда там будет.

— Я даже не знаю, что мне теперь делать, когда их нет, — призналась Герда. В ее голосе больше не осталось прежней злой гордости. Только усталость. — Единственное, что я могу — это просто быть рядом с тобой, сестрица.

Ярила сильно закашлялась. Она согнулась, прижав испачканную кровью ладонь к своим ключицам. Когда приступ наконец прошел, она медленно подняла руку и положила горячую ладонь Герде прямо на щеку. Кожа Ярилы была шершавой, но сквозь нее шел живой жар.

Герда посмотрела сестре прямо в зеленые глаза. Твердый, мешавший дышать ком в ее груди в один миг расслабился. Она плотно, изо всей силы обхватила Ярилу руками за талию, всем телом прижавшись к ее жесткому суконному плащу. Девушка уткнулась носом в ткань и глубоко вдохнула густой запах сухого мха, болотных трав и теплого пота — родной запах своей единственной оставшейся сестры.

Ярила осторожно, но настойчиво убрала руки Герды от своего пояса, ласково провела ладонью по ее серебристым волосам, развернулась и медленно, заметно прихрамывая на левую ногу, пошла к выходу из пещеры.

— Побудь сегодня с ними одна. Подольше побудь.

Герда молча кивнула ей вслед.

Холодный воздух пещеры быстро проникал под серое платье, заставляя все тело ныть от сырости. Герда еще раз, медленно переставляя ноги, обошла по кругу все шесть коконов.

Морана. Древа. Веляна. Зарена. Иванка. Дарена.

Она произнесла каждое имя одними лишь сухими губами, не издавая звука.

— Клянусь всем, что во мне осталось. Я заставлю Лес вернуть вас. Или… — она крепко сжала кулаки, — …или сама стану такой силой, что он не посмеет мне помешать.

В пустой пещере эти громкие слова прозвучали особенно нелепо и слабо. Герда быстро провела ладонью по шелковистой поверхности ближайшей паутины, резко повернулась на пятках и вышла наружу, на открытое каменистое поле.

Резкий утренний свет с размаху ударил по отвыкшим от солнца глазам. Герда крепко зажмурилась, а когда через секунду снова открыла веки, то увидела, что все небо над лесом окрасилось в грязный розовый цвет. Прямо перед ней, на каменистой земле, лежала Ярила. На спине лежала.

Снова.

Герда почувствовала, как внутри нее мгновенно закипает привычная раздраженная злость. В последнюю луну Ярила стала совсем слабой: часто забывала простые слова заговоров, а вчера у ручья чуть не рухнула в воду на ровном месте. Герде было невыносимо тяжело тащить все заботы только на своих плечах.

— Ярила? — она пошла к сестре. — Вставай, солнце припекает. Расплавишься тут.

Герда подошла вплотную, опустилась перед