Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

немногим. Если он решил оставить вас рядом в такой ситуации, значит, видит не только пользу.

— Или очень любит рисковать.

— Кирилл? Нет. Он терпеть не может рисковать тем, что не готов потерять.

Елена ушла, оставив меня с фразой, которая совершенно не собиралась вести себя прилично. Она крутилась в голове, стучалась в виски и пыталась залезть туда, куда ей нельзя.

Тем, что не готов потерять.

Нет.

Нет, нет и ещё раз нет.

Я была консультантом. Временной невестой по необходимости. Женщиной с дополнительным соглашением, репутационными рисками и агентством на грани финансового обрыва. Не романтическим активом. Не тем, что кто-то там не готов потерять.

Лика подошла ко мне с папкой.

— Вы в порядке?

— Да. Просто утро длинное.

— Сейчас только десять сорок.

— Не добивайте.

Она протянула мне лист.

— Черновик допсоглашения. Я уже добавила пункт о том, что вы не обязаны подтверждать личный статус, отвечать на личные вопросы и участвовать в постановочных фотографиях.

— Лика, я вас обожаю.

— Взаимно, но тихо. У нас камеры.

— Вы правда думаете, кто-то будет пересматривать записи?

— После вчерашнего? Арина, у нас уже всё возможно.

Я взяла лист.

— Как вы вообще живёте в этой компании?

Лика задумалась.

— Быстро.

— И всё?

— Ещё у меня есть таблицы, удобные туфли и привычка не пугаться, когда Кирилл Аркадьевич говорит «срочно».

— Сильная женщина.

— В этой компании слабые становятся сильными или уходят в отделы, где нет прямого доступа к Кириллу Аркадьевичу.

— А Вадим?

Она посмотрела на дверь переговорной, за которой он задержался, разговаривая по телефону.

— Вадим Игоревич умный. Очень. Он пришёл в компанию пять лет назад, быстро поднялся, закрыл несколько сложных финансовых историй, и совет его уважает. Но он считает, что Кирилл слишком много решает единолично.

— А Кирилл?

— Кирилл считает, что Вадим слишком часто путает осторожность с попыткой перехватить управление.

— Он опасен?

Лика поджала губы.

— Он вежлив.

— Это не ответ.

— В этой компании иногда это и есть опасность.

Я посмотрела на Вадима через стекло. Он стоял у окна, улыбался кому-то в трубку и выглядел абсолютно безобидно. Слишком безобидно для человека, который только что пытался превратить меня в финансовый риск.

— Он будет копать, — сказала я.

— Уже копает.

— Что он может найти?

— Про контракт — ничего опасного. Всё оформлено. Про ужин — только то, что и так видно. Про вас…

Она замолчала.

— Что про меня?

— Ваше агентство небольшое. Есть долги по аренде?

Я посмотрела на неё резко.

Лика виновато поморщилась.

— Не я искала. Финансовый отдел проверяет всех внешних подрядчиков на устойчивость. Это стандартно.

— И Вадим знает?

— Если захочет — узнает.

Вот теперь стало неприятно по-настоящему.

Не потому что долги были тайной века. А потому что чужие руки на твоей уязвимости всегда чувствуются одинаково: будто кто-то открыл ящик, куда ты складывала не документы, а страхи.

— Ясно, — сказала я.

— Арина…

— Всё нормально.

— Нет. Не нормально. Но предупреждена — значит, с помадой и планом.

Я всё-таки улыбнулась.

— Вы учитесь у меня?

— Вы заразительны.

— Надеюсь, только профессионально.

— Пока да.

Кирилл подошёл к нам.

— Лика, отправьте всем итоговое решение совета. Арина, ко мне.

Я подняла бровь.

Он остановился.

— Пожалуйста.

Лика тихо сказала:

— Отмечаю прогресс.

— Лика.

— Молча отмечаю.

Я пошла за Кириллом в кабинет. На этот раз интерьер уже не произвёл на меня прежнего впечатления. В первый день кабинет казался крепостью. Сейчас — местом, где мужчина прятался за стеклом, городом и дорогим столом, чтобы никто не увидел, насколько много в его жизни приходится контролировать вручную.

Он закрыл дверь.

— Вы знали про финансовое состояние моего агентства? — спросила я сразу.

Кирилл застыл.

— В общих чертах.

— В общих чертах — это насколько?

— Я видел проверку подрядчика.

— То есть знали.

— Да.

— И когда предлагали мне продолжить публичную игру до подписания сделки, знали, что мне сложно отказаться.

Его лицо стало жёстче.

— Я не использовал это.

— Но знали.

— Да.

— Почему не сказали?

— Потому что не хотел, чтобы это выглядело давлением.

Я рассмеялась.

— Кирилл, всё, что вы делаете молча, всё равно выглядит как давление. Просто с хорошим освещением.

Он подошёл к столу, но не сел.

— Я увеличу оплату не потому, что вы в сложном положении, а потому что объём работы вырос.

— Звучит правильно.

— Это и есть правильно.

— А ощущается всё равно паршиво.

Он молчал.

— Простите, — сказал он наконец.

Я подняла глаза.

— Что?

— Простите. Я должен был сказать сам.

Вот так просто.

Без торга.

Без попытки объяснить, что у него не было времени, что это стандартная проверка, что бизнес так устроен. Просто — простите.

Я вдруг устала.

Очень.

От заголовков. От взглядов. От денег. От собственного желания быть сильной каждую секунду. От того, что Кирилл Грант оказался не удобным холодным чудовищем, на которого можно злиться без оговорок, а человеком, который ошибался, понимал это и иногда умел сказать правильное слово.

— Принято, — сказала я.

— Вы всё ещё злитесь.

— Конечно.

— Но остались.

— Не путайте решение с прощением.

— Не путаю.

— И ещё.

— Да?

— Если Вадим или кто-то ещё попытается использовать мои финансовые дела как повод сомневаться в моей профессиональности, я отвечу сама.

— Я могу закрыть этот вопрос.

— Я не просила закрывать.

— Арина.

— Кирилл. Вы вчера очень красиво сказали Нине Павловне, что мне не нужно уменьшаться. Так вот: не уменьшайте меня до человека, которого надо прятать за вашей спиной.

Он смотрел на меня долго.

— Хорошо.

— Правда?

— Да. Но если ударят ниже делового уровня, я вмешаюсь.

— После моего визуального согласия?

— Если будет время.

— Прогресс нестабилен, но заметен.

Он почти улыбнулся.

— Дополнительное соглашение подпишем после юридической правки.

— И пункт о скатертях.

— Обязательно.

— И пункт о том, что Валентина Сергеевна не получает обновления каждые два часа.

— Это невозможно гарантировать.

— Тогда хотя бы не вы ей их отправляете.

— Согласен.

Мой телефон завибрировал.

Полина.

Сообщение было коротким:

«У нас уже 11 запросов. И один клиент просит срочно научить генерального не смотреть на людей как на мебель. Ты стала трендом, мать моя бухгалтерия».

Я невольно рассмеялась.

— Что? — спросил Кирилл.

— Кажется, моя катастрофа коммерчески эффективна.

— Запросы?

— Одиннадцать.

— Поздравляю.

— Не спешите. Это не ваша заслуга.

— Конечно.

— Хотя… возможно, частично ваша.

— Запишем в протокол?

— Даже не думайте.

Он всё-таки улыбнулся. Не той редкой мягкой улыбкой у камина, а короткой, рабочей, почти спокойной. Но от неё мне почему-то стало легче.

До обеда мы работали.

И это было самым странным: после публичного «невеста», совета директоров, Вадима и разговора о долгах мы вернулись к спискам встреч, формулировкам для партнёров и тренировке коротких