Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Именно поэтому встречаться с ним не стоит.

— Не стоит или вы не хотите?

Тишина стала ещё плотнее.

Лика очень аккуратно взяла свой планшет обеими руками, будто тот мог защитить её от обломков будущей ссоры.

Кирилл шагнул ближе. Не резко. Не угрожающе. Но пространство сразу стало меньше, словно кабинет, стойка, коридор и вся стеклянная башня «Грант Инвест» решили подвинуться к нам и послушать.

— Я не хочу, чтобы вы становились частью чужой игры.

— Забавно слышать это от мужчины, который утром предложил мне остаться частью своей.

Его взгляд потемнел.

— Я дал вам выбор.

— После того как проснулся и увидел, что выбор уже напечатали в светском канале под фотографией у камина.

— Арина.

— Кирилл.

Мы снова говорили друг другу имена без отчеств. Это уже давно перестало быть педагогикой. Но признать это означало открыть новую проблему, а у меня на сегодня был лимит: невеста по версии телеграм-канала, агентство на краю финансового обрыва, Вадим с улыбкой безупречного хищника и Кирилл Грант, который сейчас выглядел так, будто слово «кофе» внезапно стало личным оскорблением.

— Вадим Соколов, — сказал Кирилл медленно, — не приглашает людей просто так.

— Мне уже сообщили.

— Лика?

— Лика хотя бы предупредила прямо. В отличие от некоторых, кто предпочитает молчать, пока я сама не найду мину каблуком.

Он сжал челюсть.

— Я не обязан отчитываться перед вами о каждом сотруднике.

— А я не обязана спрашивать разрешения, с кем пить кофе.

— Вы правы.

— Ого. Уже второй раз за день. Я начинаю волноваться за ваш имидж.

— Но если вы пойдёте к Вадиму, он попытается получить информацию.

— Пусть попробует.

— Это не игра.

— Для вас — нет. Для него — да. Для меня, кажется, тоже уже не прогулка в парке с круассаном.

— Тогда зачем?

Я посмотрела на него внимательно.

Вот это был правильный вопрос.

Не приказ. Не запрет. Не ледяное «вы не пойдёте». Просто «зачем». И если бы он задал его сразу, возможно, мы обошлись бы без этого маленького парада гордости на глазах у Лики.

Но мы оба были слишком упрямы, чтобы дарить друг другу лёгкие пути.

— Потому что мне нужно понимать, кто рядом со мной, — сказала я. — Вы, Вадим, совет директоров, партнёры, ваша мать, Нина Павловна с семейными фотографиями, Лика с папкой «Святое»…

— У Лики нет такой папки.

Лика тихо сказала:

— Уже есть.

Кирилл повернул голову.

— Лика.

— Рабочее название.

— Переименуйте.

— Во что?

— Во что-нибудь официальное.

— «Документы повышенной эмоциональной опасности»?

Я не выдержала и улыбнулась.

Кирилл тоже, кажется, едва не сорвался, но вовремя вспомнил, что сейчас он должен быть властным, холодным и, возможно, немного ревнивым. Хотя последнее он, конечно, не признал бы даже под протокол.

— Арина, — сказал он уже тише. — Вадим будет давить на ваши слабые места.

— Вы тоже их знаете.

— Я не использую.

— Пока.

Это слово вылетело быстрее, чем я успела его остановить.

Кирилл замер.

Лика закрыла глаза на секунду.

А я поняла, что попала не туда, куда целилась. Хотела уколоть. Получилось ударить.

— Ясно, — сказал Кирилл.

И в этом «ясно» было столько холода, что я почти увидела, как на стеклянной стойке появляется иней.

— Нет, — сказала я. — Не ясно. Я не это…

— Всё в порядке.

— Когда мужчина говорит «всё в порядке» таким тоном, обычно где-то уже горит мост.

— Мосты — дорогое удовольствие. Я не сжигаю их без расчёта.

— Вот! Вот об этом я и говорю.

Он посмотрел на меня.

— О чём?

— О расчёте. Вы даже мосты у себя в голове списываете как активы. А я, между прочим, не мост. Не репутационный фактор. Не личная стабильность. Не красивое дополнение к вашей новой мягкой версии для партнёров.

— Я никогда не называл вас дополнением.

— Но используете именно так.

— Вы сами согласились продолжить нейтральную позицию до сделки.

— Потому что у меня агентство, Полина, аренда и сотрудники, которых вы сами превратили в аргумент. Потому что я не могла просто сказать: «Разбирайтесь сами», когда уже знаю, что из-за провала могут пострадать люди. Потому что вы умеете создать ситуацию, где отказ выглядит не свободой, а эгоизмом.

Он смотрел на меня долго.

— Вы правда так думаете?

Я устала.

Не физически. Хотя и физически тоже: утро началось с заголовка «невеста», а продолжилось так, будто меня назначили главой комиссии по спасению чужого имиджа. Но сильнее я устала от того, что Кирилл одновременно был прав и неправ. От того, что я сама согласилась. От того, что мне были нужны деньги. От того, что он не заставлял, но вокруг него всё равно возникало поле, в котором любое решение начинало вращаться вокруг его сделки, его компании, его фамилии.

— Я думаю, — сказала я, — что вы привыкли получать нужный результат. Иногда честно. Иногда красиво. Иногда даже почти бережно. Но всё равно получать.

— Это моя работа.

— А моя работа — напоминать, что рядом с вами не инструменты.

Его лицо стало совсем закрытым.

— Инструмент, который подписал договор, выставил счёт и согласился на условия?

Лика тихо вдохнула.

А я будто получила по лицу не рукой, а фразой.

Кирилл понял это сразу. По глазам поняла, что понял. Но слова уже вышли, легли между нами и стали такими тяжёлыми, что поднять их обратно было невозможно.

Я медленно кивнула.

— Вот теперь ясно.

— Арина…

— Нет. Не надо. Это как раз очень полезно. Спасибо за честность.

— Я сказал не то.

— Нет, Кирилл. Вы сказали ровно то, что подумали в момент раздражения. Это иногда точнее любых продуманных формулировок.

— Вы выворачиваете мои слова.

— А вы прячетесь за ними.

Я взяла сумку со стойки. Визитка Вадима внутри словно стала тяжелее. Нелепо, конечно. Кусок плотной бумаги не может весить как решение. Но сегодня вообще многое вело себя против законов нормальной жизни.

Кирилл сделал шаг ко мне.

— Куда вы?

— На работу. Потом, возможно, на кофе. Потом домой. Удивительно, но у внешнего консультанта всё ещё есть собственное расписание.

— Арина, остановитесь.

Я резко повернулась.

— Вот. Именно. «Остановитесь». «Пройдёмте». «Садитесь». «Вы пойдёте». «Вы будете». А потом вы удивляетесь, почему я слышу в вас приказ даже тогда, когда вы будто бы просите.

Он замолчал.

Хорошо.

Наконец-то.

— Я не ваша сотрудница, — сказала я. — Не ваша невеста. Даже временная — только на бумаге, которую мы написали, чтобы пережить один ужин. Я не ваша собственность, Кирилл. И если вы хотите, чтобы я оставалась рядом в этой странной, абсурдной, местами коммерчески перспективной катастрофе, вам придётся научиться не