Мой некромант – идиот - Любовь Алисова

Лира мгновенно приложила палец к губам, призывая к тишине. Под корнями старого дуба слова сначала звучали размыто, а затем стали чуть отчётливее:

—…Нет, я больше не намереваемся ждaть…

Это был узнаваемый голос профессора Вайса. Ему тут же ответил второй голос — глухой, низкий и совершенно незнакомый:

—Архив всё равно не откроется.

—Он уже практически открылся!

—Лишь потому, что в Академии объявился свидетель…

У Эдрика перехватило дыхание, а сердце заколотилось в груди. Лира осторожно придвинулась ближе к монолитной плите, а Каэль хмуро подался вперёд. Из-под земли снова донёсся приглушённый разговор:

—Он всё равно абсолютно ничего не помнит.

—И не должен вспомнить. Ни при каких обстоятельствах.

Наступила короткая, невыносимая пауза, после чего Вайс тихо спросил:

—А если он всё-таки вспомнит?..

Ответ из темноты прозвучал почти сразу — ровно и пугающе спокойно:

—Тогда абсолютно всё, что мы так тщательно скрывали долгие четыреста лет… станет известно общественности.

Воцарилась гулкая тишина. Эдрик медленно обернулся к Каэлю. Генерал стоял абсолютно неподвижно, и на его обычно ироничном лице впервые не было ни малейшей тени привычной улыбки.

— Ты… ты слышал это? — с трудом выдавил из себя парень.

Каэль коротко и строго кивнул:

— Да.

— Они ведь только что говорили о тебе?

— Очень похоже на то.

Лира едва слышно прошептала, нахмурившись:

— Значит… вашу память стёрли четыре века назад вовсе не случайно.

Каэль долго молчал, вглядываясь в потемневший камень, а потом негромко произнёс:

— Я начинаю очень сильно подозревать, Морвейн, что умер в своё время вовсе не так красиво, как это расписано в ваших академических учебниках.

Внизу снова раздались приближающиеся шаги.

— Быстро уходим! — скомандовала Лира.

Они едва успели сдать назад и спрятаться в тени за массивным постаментом обезглавленной статуи. Через пару секунд каменная плита у корней дуба со скрипом приподнялась. На поверхность неторопливо поднялся профессор Вайс. Он был абсолютно один.

Эдрик осторожно выглянул из-за камня:

— А где же второй?..

Каэль смотрел на открытый проход невероятно внимательно:

— Второго собеседника… — Генерал медленно качнул головой. — … там физически не было.

Эдрик нахмурился:

— В каком это смысле не было⁈

— Я отчётливо слышал два разных голоса.

— Мы все их слышали!

— Нет, — Каэль, не мигая, следил за Вайсом. — Второй голос принадлежит вовсе не живому человеку.

Лира мгновенно застыла:

— Ещё один дух?

— Возможно… — Генерал медленно перевёл тяжелый взгляд в сторону возвышающейся западной башни. — Или же… кто-то, кто вот уже четыреста лет подряд просто не способен окончательно умереть.

Профессор Вайс тем временем замер возле дуба и медленно, неторопливо оглядел пустующий сад. На какую-то долю секунды его внимательный взгляд задержался прямо на статуе, за которой затаились Эдрик и Лира. Парень мгновенно перестал дышать. Профессор ещё пару секунд всматривался в вечернюю темноту, а затем едва заметно улыбнулся и тихо прошептал сам себе:

— Чрезвычайно любопытно…

После чего развернулся и спокойно пошёл прочь по заросшей аллее. Лишь когда звук его шагов окончательно растворился в тишине, Эдрик шумно и тяжело выдохнул:

— Как думаете… он нас заметил?

— Не уверена, — честно ответила Лира.

Каэль же продолжал пристально смотреть вслед удаляющейся фигуре историка:

— А вот я абсолютно уверен в другом, друзья.

— В чём именно?

— Вайс знает обо всём происходящем в сотни раз больше, чем пытается показывать. И если он действительно способны наравне со мной разговаривать с духами… — Генерал невесело и иронично усмехнулся. — Значит, я далеко не единственный мертвец в этих стенах, который за четыре века так и не смог обрести долгожданный покой.

Глава 13

Приглашение, от которого невозможно отказаться

На следующее утро Эдрик проснулся с твёрдым и бесповоротным решением больше никогда и ни за кем в своей жизни не следить. Впрочем, Вселенная, как это водилось в последнее время, имела на его счёт совершенно иные планы.

Он только-только успел занять своё место в аудитории и разложить тетради, как массивная дверь отворилась. Внутрь с опаской заглянул первокурсник в явно великоватом для него форменном плаще.

— Морвейн здесь?

— Ну я, — откликнулся Эдрик.

Парень торопливо подошёл и без лишних слов протянул запечатанный конверт из плотной кремовой бумаги с ярко-красной сургучной печатью Академии:

— Просили немедленно передать.

— Кто именно просил?

— Без понятия!

И посыльный убежал из аудитории так стремительно, словно искренне боялся, что его заставят вдаваться в подробности. Эдрик с удивлением оглядел письмо: ни подписи, ни адреса отправителя.

— Это ещё что за новости? — пробормотал он.

Каэль, непринуждённо зависший над его плечом, любопытно заглянул в бумагу:

— Распечатывай давай, не томи.

— А если там проклятие или порча?

— Ну, тогда этот день станет на порядок интереснее!

— Знаешь, ты ужасный, невыносимый оптимист.

— Огромное спасибо за похвалу.

— Это был вовсе не…

— Знаю-знаю, можешь не повторяться.

Внутри конверта оказался всего один аккуратный лист, исписанный каллиграфическим почерком:

'Господин Морвейн.

Вчера вечером вы проявили чрезмерное и крайне неосторожное любопытство. В связи с этим сегодня ровно в семь часов вечера предлагаю проявить его официально.

Приходите один.

Профессор Теодор Вайс.'

Эдрик перечитал записку дважды, затем замер и прочел ещё раз.

— Кажется… — Парень медленно поднял ошеломлённый взгляд. — Нас всё-таки со стопроцентной гарантией заметили.

Лира, сидевшая рядом, без лишних слов взяла письмо, быстро пробежала его глазами и абсолютно спокойно вернула владельцу:

— Не кажется, Эдрик. Нас действительно заметили.

— Тогда почему меня, чёрт возьми, до сих пор не отчислили со скандалом⁈

— Возможно… — Каэль предвкушающе улыбнулся. — Он пока просто не решил, что с нами делать.

— Ужасно обнадёживающая перспектива, спасибо огромное.

До названного часа оставалось еще несколько тягостных часов. Эдрик изо всех сил честно пытался сосредоточиться на лекции, но мысли постоянно возвращались к вечерней встрече.

— Господин Морвейн! — внезапно прогремело над аудиторией.

Парень вздрогнул. Преподаватель строгой магии смотрел прямо на него поверху очков:

— Повторите, будьте столь любезны, последнее сформулированное мной определение.

Эдрик мгновенно открыл рот, но тут же растерянно его закрыл. Каэль рядом лениво и со знанием дела подсказал над ухом:

— «Теория динамической устойчивости первичных магических потоков».

— Нет, не это! — шёпотом отмахнулся парень.

— Ну, тогда без понятия.

— Огромное тебе «спасибо», генерал!

— Всегда рад помочь юным талантам.

— Господин Морвейн⁈