Мой некромант – идиот - Любовь Алисова

Вайс посмотрел прямо в глаза Каэлю:

— Потому что её вырвали у него…

— Пока он был ещё жив, — тихо и сокрушенно закончила за него Лира.

Профессор молча кивнул. В этот момент даже обычно невозмутимый Каэль выглядел растерянным и выбитым из колеи:

— Значит… — Генерал медленно произнёс каждое слово: — Я встретил свою смерть уже будучи лишённым части воспоминаний.

— Именно так.

Эдрик устало потер переносицу, пытаясь собрать мозаику воедино:

— Погодите-ка… Если кто-то заблаговременно стёр память самому главному свидетелю событий… — Парень медленно оглядел всех присутствующих. — Значит, этот человек точно и заранее знал, что генерал в скором времени неизбежно погибнет.

Никто ему не ответил. Напряжённая тишина стала самым красноречивым подтверждением.

Вайс поднялся из-за стола, подошёл к высокому шкафу и на этот раз без всяких тайных механизмов достал с верхней полки старый, потёртый сверток плотной ткани. Он осторожно положил его на полированное дерево перед гостями. Лира неторопливо развернула полотно. Внутри оказался старинный, пожелтевший от времени чертёж. Не портрет и не карта местности, а сложный академический план: большой геометрический круг, сотни переплетающихся между собой тонких рун, а в самом центре — всего два выведенных слова:«Печать памяти».

Каэль резко поднялся в воздух, и его призрачный силуэт дернулся:

— Нет… Только не это…

Все присутствующие мгновенно уставились на него. Генерал не сводил горящего взгляда от начерченной схемы:

— Я… я уже видел это своими глазами.

— Где именно⁈ — быстро и требовательно спросил Вайс.

Генерал с силой прижал полупрозрачную ладонь к виску, словно пытаясь удержать ускользающие кадры. Перед его глазами вспыхнули рваные, болезненные обрывки: холодный каменный зал, чьи-то чужие руки в вышитых мантиях, слепящий свет золотых рунических вязей и чьи-то приглушённые, молящие голоса:«Простите нас, генерал… Но иначе мы все гарантированно проиграем…»

Каэль резко и судорожно вдохнул воздух. Наваждение мгновенно рассеялось.

— Опять… — Он тяжело опустился обратно на стул, тяжело дыша. — Всё снова стремительно ускользает и исчезает…

В кабинете воцарилась давящая, тяжёлая тишина. Вайс бережно и осторожно свернул чертёж обратно в ткань:

— Теперь вы хотя бы отчасти понимаете, почему я изо всех сил не хотел, чтобы закрытый архив был вскрыт слишком рано.

Эдрик медленно и понимающе кивнул:

— Потому что первым делом нам необходимо любым способом вернуть Каэлю его утраченную память.

— В точку, Морвейн.

— А если у нас ничего не получится?

Профессор впервые за весь этот сложный вечер улыбнулся — очень искренне и устало:

— В таком случае архив так и останется навечно закрытым.

Каэль неожиданно поднял уверенный взгляд:

— Нет.

Все одновременно посмотрели на него.

— Мы не будем сидеть и сложа руки ждать чуда.

Эдрик в предчувствии недоброго обречённо вздохнул:

— Знаешь, мне уже прямо сейчас становится искренне страшно…

— И абсолютно правильно, мальчик.

— Это ещё почему⁈

Генерал ослепительно улыбнулся своей привычной, дерзкой и авантюрной улыбкой:

— Потому что в мою голову только что пришла просто гениальная идея!

Эдрик отчаянием закрыл лицо обеими ладонями:

— Ну всё, мы окончательно пропали…

— Это ещё с чего вдруг?

— По той простой причине, генерал, что каждый раз, когда ты произносишь эту фразу, моя жизнь становится значительно, катастрофически хуже!

Лира не удержалась и тихо, искренне рассмеялась:

— И в чём же конкретно заключается ваша «гениальная идея», генерал Арден?

Каэль довольным взглядом смерил их обоих:

— Всё предельно просто. Если мою память когда-то надёжно спрятали с помощью магии… — Он выдержал эффектную драматическую паузу. — Значит, эту самую память можно точно так же наглым образом украсть обратно!

Эдрик медленно опустил руки от лица и с непередаваемым выражением уставился на призрака:

— Знаешь, Каэль…

— Что, мой юный друг?

— Иногда я искренне забываю, что ты когда-то был великим и прославленным полководцем.

— И почему же, позволь узнать?

— Да потому что мыслишь ты сейчас ровно как профессиональный рецидивист и преступник!

Каэль абсолютно невозмутимо и гордо пожал плечами:

— Настоящий, действительно талантливый генерал просто обязан уметь одинаково хорошо делать и то, и другое.

Глава 14

Самая запрещенная книга в Академии

— Нет, — отрезал профессор.

Эдрик озадаченно моргнул:

— Что — нет?

Вайс с абсолютно невозмутимым видом повторил:

— Категорическое нет, Морвейн.

— Но вы же даже не дослушали наш план до конца!

— И не собираюсь, поверите ли.

Каэль скрестил руки на груди и завис напротив историка:

— Это ещё почему, позвольте узнать?

— Да потому, генерал, что последние пять минут вы с энтузиазмом пытались убедить меня, будто наглая кража собственного заблокированного воспоминания — это «технически вовсе не кража».

— Так оно и есть на самом деле!

— Нет.

— Почему это⁈

— Потому что прямо сейчас данное воспоминание всё ещё кому-то официально принадлежит.

Каэль на секунду призадумался, перерабатывая информацию:

— Хм… А ведь это весьма весомый юридический аргумент. — Он развернулся к студенту: — Запиши, Морвейн.

— Я ничего не записываю, — вздохнул парень.

— Ужасно жаль. Чрезвычайно глубокая была мысль.

Лира устало потерла переносицу, прерывая их перепалку:

— Господа, может быть, мы всё-таки прекратим бессмысленные споры?

Профессор Вайс понимающе кивнул инквизитору:

— Есть способ значительно безопаснее.

Все одновременно уставились на него:

— Правда?

— Вполне возможно.

— Знаете, вот это ваше «возможно» уже звучит гораздо хуже, — пробормотал Эдрик.

Вайс подошёл к забитому шкафу и на этот раз достал совсем небольшую, потемневшую от времени книжицу. Точнее… то, что когда-то очень давно было полноценной книгой: её кожаная обложка глубоко потрескалась от сырости, а вытесненные золотые буквы почти полностью стёрлись.

— Это специальный каталог, — пояснил профессор, аккуратно сдувая пыль с корешка.

— Каталог чего?

— Абсолютно всех магических фолиантов и рукописей Академии.

Эдрик искренне не понял:

— А разве нельзя было просто пойти и спросить у библиотекаря?

Вайс посмотреть на парня с таким безграничным сочувствием, словно тот только что на полном серьёзе признался, будто никогда в жизни не видел солнечного света:

— Наивный вы молодой человек…

— Что опять не так?

— Ни один нормальный библиотекарь в здравом уме никогда не покажет вам действительно опасные, закрытые книги.

— Это ещё почему⁈

— Да потому, Морвейн, что опытные библиотекари в этой Академии куда как страшнее любых строгих инквизиторов.

Лира неожиданно и сдержанно кивнула, подтверждая его слова:

—