Вершитель хаоса - Марина Адлер

Мистер Хаос останавливается на площадке между этажами. Здесь окна больше, и свет ярче. Я вижу его лицо в полной мере, и оно выглядит так, словно кто-то только что пробил ему сердце кулаком.

— Да, — говорит он тихо. — Она вышла замуж, родила детей, прожила долгую и счастливую жизнь в вашем мире. Она забыла обо мне. Забыла о Стране чудес. Забыла о том, что было между нами. Королева хорошо позаботилась об этом и о том, чтобы я никак не мог явиться в мир людей в то время. Только через много лет мне удалось разузнать что-то о ней. Знаешь, в мире людей я даже сейчас не могу разгуливать свободно. Тот клуб, это тоже моя своеобразная комната. Войти может каждый из людей, назвав кодовую фразу Шляпника, но лично я не могу ее покинуть.

Я чувствую, как моё сердце сжимается от сочувствия. Это так грустно — быть вечным узником. Это ужасно — любить кого-то, кто позабыл о тебе. Любить воспоминание о человеке, который больше не существует.

— Мне жаль, — поддерживаю Хаоса совершенно искренне. Понять сложно, насколько ему было тогда сложно наблюдать за счастьем любимой и не иметь возможности самому к нему прикоснуться. Быть узником, немым наблюдателем, всемогущим древним существом, которое оказалось в ловушке.

Мистер Хаос издаёт смешок, но он вовсе не веселый.

— Не жалей, — говорит он. — Она была счастлива. Это главное. Я долго думал обо всем. Времени здесь хватает на размышления. — Смотрит он на меня своими синими потрясающими глазами, наполняющимися грустью. — Я выбрал видеть её счастливой в другом мире, нежели несчастной рядом со мной в этой тюрьме. Это мой выбор. Не ее.

Больше не спрашиваю ничего об Элис Лидделл. Ведь вижу, что мне точно больше ничего о ней не расскажут. Да и сама ощущаю, что сунусь, куда не положено. Их отношения — не мое дело. В голове крутятся мысли об реинкарнации и других чудесах, которые крутят обычно только по телику и только для фанатиков подобной чуши, но сейчас смотрю на Хаоса и понимаю — он не просто так ищет ту, что давно умерла. Он свято верит, что она есть или может появиться где-то в мире людей в любой момент. Значит — чушь, не такая уж и чушь? Как и этот мир, не такой уж воображаемый? Его настоящность я определенно успела испытать на себе.

- А ты не можешь перенести меня, к примеру, на самый верхний этаж? Или просто открыть ту дверь, что ведет в клуб? – осмеливаюсь спросить я.

Чешир смотрит на меня и широко улыбается, словно я сказала самую глупую вещь на свете.

- Если бы смог, так бы и сделал. Отсюда можно выйти только пройдя до конца по лестнице до самого верхнего этажа. Только ты сможешь это сделать. Только так. Есть условия, которые нужно выполнить, иначе дверь в твой мир навсегда запечатается. Это придумал не я. Королева.

Тяжело вздыхаю и мы продолжаем подниматься. Я рассматриваю свои царапины, ссадины, которые стали выглядеть гораздо лучше. Этажи сменяют друг друга, и я начинаю замечать закономерность в расположении дверей. Некоторые из них повторяются — я вижу красную дверь с золотой ручкой несколько раз, но каждый раз она выглядит немного иначе. Её краска становится всё более тусклой, ручка теряет блеск.

— Почему двери меняются? — спрашиваю я.

— Потому что они живые, — отвечает мистер Хаос, словно это самое очевидное в мире. — Каждая дверь — это портал в живой мир. Миры растут, развиваются, меняются. Двери отражают эти изменения. Красная дверь, которую ты видела в первый раз, ведёт в королевство, где правит справедливый король. Но со временем король стареет, умирает, его сын принимает власть, становится тираном. Дверь меняется, отражая эти перемены.

Я слушаю его, и мой разум работает на полную мощность. Это так логично, но в то же время так странно. Миры за дверями не просто статичные места, а живые, дышащие.

— А значит, — медленно произношу я, — некоторые двери могут стать опасными?

— Точно, — кивает мистер Хаос. — Некоторые миры становятся настолько опасными, что я их запечатываю. Но Королева Пик постоянно создаёт новые двери, новые миры. Это её способ развлечения. Её способ держать меня в тонусе.

Мы проходим мимо чёрной двери, из-под которой сочится красная жидкость. Я инстинктивно отступаю, мистер Хаос берёт меня за руку и тянет дальше.

— Не смотри на эту, — говорит он. — Это один из самых старых миров. Там уже давно никто не живёт. Только... остатки.

Я не спрашиваю, какие остатки. Я искренне не хочу этого знать. Само слово «остатки» не внушает желания слушать эту историю.

Мы поднимаемся ещё на несколько этажей, и мистер Хаос начинает рассказывать мне о других мирах. О мире, где люди живут под водой и дышат жидкостью. О мире, где время течёт в обратном направлении, и люди рождаются старыми и становятся всё моложе, пока не исчезают. О мире, где существует только одна комната, и люди переживают одну и ту же минуту снова и снова.

— Это звучит как ад, — замечаю я после описания Хаосом последнего мира.

— Для некоторых это рай, — отвечает мистер Хаос с улыбкой. — Философия, Элис. Всё зависит от того, как ты смотришь на вещи. Для человека, который боится перемен, мир, где ничего не меняется, может быть идеальным местом. Для человека, который ищет приключений, это может быть худшим кошмаром. Ты, судя по всему, ищешь приключений. — Улыбается он хитро, глядя прямо в глаза. — Возможно, именно поэтому оказалась именно здесь, со мной.

Я думаю об этом, пока мы продолжаем подниматься. Мистер Хаос прав. Я всегда думала, что счастье — это объективная вещь, но сейчас я начинаю понимать, что это не так. Счастье — это нечто субъективное. Оно зависит от того, кто ты, чего ты хочешь, что тебя пугает. А меня пугает то, что я могла стать катализатором своего «чудесного» приключения в этой искаженной версии Страны чудес.

— Да тыы философ, — усмехаюсь я, и мистер Хаос ухмыляется в ответ.

— Я старый, Элис, — отвечает он. — Когда ты живёшь настолько долго, да еще в одиночестве, ты либо сходишь