Тайны Туман - Рина Кент

Я доверяю манипуляциям Пламени, но тот факт, что это совпадает с идиотским решением Ястреба драться с Тенью, кажется мне подозрительным.

Пламя закуривает сигарету и пускает в мою сторону длинное облако дыма.

— У него есть счеты с Тенью. Позволь ему разобраться.

Я хочу спросить, о каких счетах идет речь, но бой возобновляется. Зои и Скар стоят рядом. У беременной женщины постоянное недовольство на лице, в то время как Скар прыгает, выбрасывая кулаки в воздух, будто сама участвует в рукопашном бою.

Воздух пропитан заразительным возбуждением толпы и солоноватым запахом пота, дыма и алкоголя.

Тень подпрыгивает на месте, искра в его металлических глазах выдает его восторг. Ему редко попадаются сильные противники в этих боях, поэтому он заставляет Призрака боксировать с ним. С тех пор как его лучший друг уехал, он переполнен энергией, и Ястреб - идеальная мишень, чтобы ее выплеснуть.

Последний кружит вокруг Тени медленными, хищными шагами. Оба мускулистых зверя оценивают друг друга, словно в джунглях, где только один может стать королем.

Тень нападает первым, и прежде чем Ястреб успевает увернуться, рука с татуировкой тигра наносит мощный удар ему в челюсть. Тихий вздох вырывается у меня, а затем я и вовсе перестаю дышать, когда Тень обрушивает идеальную серию ударов по корпусу Ястреба.

Тот пытается защититься обеими руками, но Тень не сбавляет оборотов. Зрители ликуют, выкрикивая имя Тени, пока крики не становятся оглушительными.

Мое нутро ревет от желания прыгнуть туда и вколотить Тень в пол.

Дрожь пробегает по моим рукам. В тот момент, когда Ястреб падает на колени, я встаю на дрожащие ноги, сжимая подлокотники так, что костяшки белеют.

Чем неистовее толпа скандирует имя Тени, тем сильнее потребность убивать смешивается с «Омегой» и расползается внутри меня.

— Я всегда буду защищать тебя, Бунтарка, — сказал он мне когда-то давным-давно.

— Я тоже всегда буду защищать тебя! Я твое правое крыло, Ястреб, — пообещала я ему в ответ.

Прошли десятилетия, и я не думаю, что он вообще помнит те детские обещания, но я помню.

Каждое слово, которое он мне сказал, выгравировано жирными заглавными буквами глубоко в моей душе. Были времена, когда я забывала себя, но я никогда не забывала его.

— Вставай, — слова слетают с моих губ шепотом. — Вставай, вставай, вставай…

Словно услышав меня, Ястреб, пошатываясь, поднимается на ноги. Тень не прекращает свой натиск, как неудержимый чемпион. Они сцепляются в объятии ближнего боя, и я задерживаю дыхание, ожидая следующего хода Тени.

Он шепчет что-то Ястребу на ухо. Тот остается неподвижным, но его лицо каменеет. Когда Тень отстраняется с кровавой ухмылкой, кажется, будто в Ястреба вселился демон.

Он бросается на него с плеча и валит на землю. Изумленная тишина охватывает зрителей, никто из них не верит, что могучего Тень можно свалить. Некоторые снова разражаются ликованием, другие освистывают.

Идеальные, последовательные удары Ястреба не дают Тени возможности ответить. Я улыбаюсь, чувствуя адреналин и первобытную мощь Ястреба каждой косточкой.

— У нас новый зверь на ринге, дамы и господа, — голос комментатора звучит наполовину изумленно, наполовину восторженно. — Тень впервые падает, уступив Ястребу!

Он сделал это. Он победил чемпиона с идеальным рекордом. Гордость переполняет меня неожиданной волной.

И Ястреб, и Тень встают на ноги, сверля друг друга взглядом. Кровь капает с их разбитых губ и носов, превращая татуировки в жуткое зрелище.

— Говорил же, позволь ему делать свое дело, — доносится сзади голос Пламени, который, кажется, скучает от всего происходящего.

Мой взгляд прикован к окровавленным бинтам, обмотанным вокруг костяшек Ястреба.

Я даже не понимаю, о чем думаю, когда спускаюсь по лестнице и направляюсь к рингу. Может, хочу убедиться, что он не искалечил себя по глупости. Или просто хочу быть к нему ближе.

Я останавливаюсь на полпути, когда Скар набрасывается на него, как только он выходит с ринга. Ее гортанный смех проносится по воздуху и вонзается мне в грудь. Или, точнее, дело в том, как он отвечает ей той самой полуулыбкой, которая раньше принадлежала только мне.

— Новый чемпион, да-а-а! — она бросает на Тень презрительный взгляд. — Ты отстой, неудачник.

— Заткнись, психо-кукла, — Тень, пошатываясь, выходит с ринга, опираясь на Зои.

Они продолжают свою перепалку. Мой телефон звонит как раз в тот момент, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти с ноющим сердцем.

Ястреб не нуждается во мне. Не то чтобы он нуждался когда-либо.

Этот факт сжимает мое и без того израненное сердце.

На экране всплывает имя Молли вместе с ее фотографией: она тянет свои розовые волосы по обе стороны лица и показывает язык.

Она сменила его за моей спиной. Снова.

— Привет, — отвечаю я голосом, лишенным горечи, которую чувствую. — Тебе приходили сообщения от Инка?

— Нет, — в ее голосе звучит тревога. — Но у нас неприятности.

— Что такое?

— Полиция здесь. И они пришли за тобой.

Глава двенадцатая

Я думала, что не чувствую сожалений, пока ты не ворвался обратно в мою жизнь, словно яростный шторм.

Мы все возвращаемся, хотя и по отдельности.

Я иду первой и пробираюсь в «Le Salon» через черный ход. Парадный забит полицейскими машинами, и если бы я попалась им на глаза, меня бы арестовали на месте.

По дороге сюда я без конца звонила Аиду, но ответа не было. Мне нужна его «карта выхода из тюрьмы», и только его связи с «вышестоящими» могут мне ее дать.

Молли расхаживает по моему кабинету, пока я роюсь в сейфе. Сомневаюсь, что у них есть ордер на тщательный обыск, это может скомпрометировать партнеров Аида, но я хочу убедиться, что ничего, что можно использовать против девушек, не будет найдено.

Дверь кабинета распахивается, и внутрь вваливается Тень. Его кудри в беспорядке падают на лоб, а белая футболка измята, будто он только что вышел из душа. После недавней драки у него рассечена нижняя губа, а левый глаз наполовину заплыл.

Зои идет рядом, ее волнистые светлые волосы слегка подпрыгивают при ходьбе. Темные тени для век подчеркивают ярко-зеленый цвет ее глаз.

Я замираю, укладывая документы обратно в сейф, глядя на ее округлившийся живот и сияющее лицо. Грудь сжимает привычная старая боль.

— Это тот самый