Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий - Мария Никулина

Голод вернул меня в реальность из сладких и томных чувств. Стыдно в этом признаться даже самой себе. Ладно, это просто наваждение, оно уйдет. Рано или поздно.

Я рассказала Лоре о записках и разговорах с Эйданом. Подруга присвистнула.

— Меня не было рядом всего полтора часа, а ты уже умудрилась мне принести пару историй. Ну, что могу сказать — поздравляю! Тритон расправится с этими тварями в два счета! Поделом им. А насчет записок... Может, эти же первокурсники и слили твой номер?

— Да откуда он у них мог быть? — Спросила я.

— Ты сказала, что один из них был Дином Марлоу. Он участвует в студсовете.

— Точно! Я же им давала свой номер! Все, теперь я хочу, чтобы он не просто вылетел с академии, а чтоб он сдох!

— Не горячись, — примирительно сказала Лора. — Уверена, Тритон придумает, как с ними поступить по справедливости. Кстати, а Морти знает?

— Об этом я и хотела с тобой поговорить. Морти пропал!

— Как это пропал? Он же староста, он не может себе позволить прогуливать пары.

— Говорю тебе — на магическом бое его не было, и на алхимии тоже. С ним что-то случилось — он не будет просто прогуливать пары... Особенно у таких преподавателей.

Лора задумалась.

— С утра я занималась с нашей целительницей, она говорила, что в госпитале никого не было...

— Надо зайти к нему, пока у нас есть время, — предложила я.

Мы не сговариваясь молниеносно умяли суп с оладьями и отправились в мужское общежитие факультета воды. Оно находилось рядом с женским и не отличалась от него ни фасадом, ни интерьером. Разве что там обычно было шумнее и грязнее. У мужского общежития был веселый комендант, который особо не следил, кто и куда ходит — в отличие от нашей, которая, видимо, блюла нашу честь так, будто она евнух в гареме.

Комната Морти находилась на втором этаже. Мы поднялись. Сейчас, в разгар занятий, общежитие было непривычно пустым. Мы постучались в комнату Морти. У него, как у старосты, была привилегия жить в одиночестве, так что он мог спокойно запереться и делать все, что душа пожелает.

Лора еще раз постучалась в дверь. Ничего не произошло.

— Морти! — Крикнула она. — Открывай! Мы знаем, что ты здесь.

Дверь скрипнула и приотворилась ненамного. Оттуда показалась половина лица Морти. Он выглядел рассеянным и уставшим.

— Что случилось? — Забеспокоилась я.

— Привет, — сказал он. — Я же писал тебе, что заболел.

— Пиши Лоре, мой номер кто-то слил, и мне теперь пачками шлют гадости. Поэтому я наверняка пропустила твою записку.

— Во дела, — он почесал подбородок.

— Что с тобой? — Спросила Лора. — Извини за прямоту, выглядишь ты неважно.

— Да, я заболел. Чувствую себя не очень.

— А чего ты тогда не пошел в госпиталь? — Спросила Лора. — Я знаю, что тебя там не было.

— Это ерунда, — отмахнулся Морти. — Завтра я уже буду бодрячком.

— Но тебе нужна справка, — сказала Лора. — Иначе преподы тебя сожрут.

— Я предупредил Дорию, — ответил он.

— А Аварис? — Вспомнила я. — С ним так просто не договоришься.

— Послушайте, я сам со всем разберусь. А теперь извините, что-то мне нехорошо.

Из комнаты послышался тяжелый запах травяного лекарства. Мне пришлось зажать нос, иначе у меня бы заболела голова от этой вони. Морти поспешно закрыл перед нами дверь.

— Он действительно в последнее время странный, — сказала я, когда мы спускались по ступеням коридора и направлялись в вестибюль.

Лора молчала. Лишь когда мы перешагнули порог мужского общежития, она внезапно вскрикнула:

— Мазь! Ты чуяла запах мази?

— Так это мазь была? — Меня перекосило. — Воняло жутко.

— Это мазь от синяков. Он от нас наверняка скрывает, что с кем-то подрался.

Я вздернула брови.

— Да с кем бы ему драться?

— Может, твою честь защищает? — Лора хихикнула.

— Если ты про тех первокурсников, то, мне кажется, он об этом не знает. С утра об этом даже Дория не знала.

— А ты ей не рассказывала?

— Нет... Не до того было.

— Ирен, — Лора остановилась и пристально посмотрела на меня. — Если ты будешь молчать, зло останется безнаказанным!

— Эйдан уже обо всем позаботился, — сказала я.

— Не стоит на него рассчитывать.

— Но в дело уже ввязался Аварис!

— Как будто ему есть дело до кого-то кроме своего факультета.

Ну вот и что мне на это ей ответить? Что нет, Аварис душка, защитник слабых и обездоленных? Не люблю спорить, поэтому я промолчала. Смысл ей что-то доказывать?

— В общем, расскажи Дории. Пусть разбирается.

— Дория меня ненавидит! Как и все водники! Ну, кроме тебя. И Морти... наверное.

Лора вздернула бровь.

— То есть ты даже в Морти не уверена?

— Ну, как я могу ему доверять, если он нам не доверяет? — Спросила я.

Лора довольно кивнула.

— С другой стороны, — добавила я, — он так и не узнал, почему я на самом деле бросила монетку... Просто мне кажется, он не поймёт.

— А я думала, ты и ему рассказала... — Подруга задумалась. — Вот что. Обменяйся с ним секретом на секрет. Ты ему скажешь, почему участвуешь в Играх, а в обмен он должен признаться, чего вдруг скрывает от нас свои синяки.

— Лора, ты гений, — я хмыкнула. — Если тебя не возьмут придворным магом Атлантиды, я утоплюсь в Великом море.

Подруга рассмеялась.

— Я тебе не позволю. Ладно, иди, тебе пора заниматься.

Я тяжело вздохнула.

— Не переживай, — подбодрила меня она. — Я тебе исцелю мышцы. Это оказалось несложно.

— Спасибо.

Я повернулась в сторону общежития и быстро зашагала. Пока Лора меня догнала, я успела уже заскочить в нашу комнату и переодеться. Тренировочная форма неприятно пахла, но у меня не было возможности ее постирать. Надеюсь, это не сильно отпугнет окружающих. Хотя, какая разница, они и так от меня шарахаются.

8.1

Сказать по правде, наша кафедра была оформлена гораздо скромнее, чем у огневиков — даром что ректор является водным магом. Думаю, это влияние Дории. Она любит спартанские условия. В общем, глазу не за что зацепиться: простые светло-голубые стены, простая деревянная мебель — ничего примечательного.

Дория сидела за самым дальним столом в полном одиночестве. Увидев меня, она поманила к себе рукой. Я прикрыла за собой дверь и медленно подошла к ней. Декан оторвалась от бумаг и посмотрела прямо в глаза.

— Присядь.

Ее голос был мягким и тихим. Какая неожиданная перемена. Я подвинула рядом стоящий стул и села напротив Дории. От ее былого гнева и следа не осталось. Теперь она такая печальная...

— Я